Читать книгу - "Попутчик по несчастью - Виктория Рогозина"

руль так, что побелели костяшки. Он привык, что всё можно исправить. Привык, что стоит поговорить, объяснить — и всё станет на свои места. Но здесь…

Здесь он впервые боялся, что не успеет. Что Саша уйдёт слишком далеко, чтобы вернуться. И эта мысль будто пробивала дыру в груди. Он прошептал:

— Саша… ну почему ты даже не дала мне шанса?

Тишина ответила. А в душе Демида росло странное, тяжелое, почти пугающее ощущение, он впервые влюбился по-настоящему. И именно теперь мог её потерять.

Демид стоял перед дверью её квартиры дольше, чем позволяла гордость. Сначала постучал. Потом позвонил. Потом ещё раз — тише, будто надеясь, что она услышит именно этот осторожный сигнал. Тишина. Ни шагов за дверью, ни едва уловимого шороха, который выдал бы присутствие человека внутри.

Он прислонился лбом к холодной поверхности двери и закрыл глаза. Молчание давило, будто стены подъезда вдруг стали слишком узкими.

— Саша… — почти беззвучно, даже не пытаясь быть услышанным.

Но, кажется, она и правда исчезла. Никто из соседей не открывал дверей. Не выглянул, не спросил, кого он ищет. Подъезд был пуст, как будто весь мир решил дать ему понять — её рядом не будет.

Когда он вернулся к себе, квартира встретила его привычной роскошью — простор, большие окна, мягкий свет. Но она вдруг стала чужой. Безликой. Холодной. Он прошёл в спальню, не раздеваясь, просто рухнул на кровать, разглядывая потолок. Белый, ровный. Чистый. И абсолютно пустой — как и внутри него. Мысли не складывались. Даже музыка, которую он включил было, чтобы отвлечься, раздражала. Он тут же выключил. Телефон лежал рядом, и он каждый раз ловил себя на мысли, что ждёт — вдруг придёт сообщение. Но не приходило. Никакого «перезвоню позже». Никакого «я в порядке». Никакого «оставь меня в покое». Даже отказа не было — только полное игнорирование, самое жестокое из возможных.

Он перевернулся на бок, закрыл лицо руками. Тяжесть давила изнутри, будто сердце стало камнем. Он не знал, что хуже — то, что Саша уволилась, или то, что она ушла от него, не сказав ни слова. Не дала поговорить. Не дала объяснить. Не дала бороться за неё. Он провёл ладонью по волосам и снова уставился в потолок. И впервые в жизни почувствовал, что пуст. Совершенно, безнадёжно пуст. Будто часть его души ушла вместе с ней — и больше не собиралась возвращаться.

Демид лежал неподвижно, пока тишина не стала оглушающей.

Ему понадобилось усилие, чтобы протянуть руку к пульту и включить телевизор. Он сам себе не признавался, зачем — но знал. Хотел увидеть её лицо. Хотя бы на экране. Хотя бы на секунду. Шоу уже шло третью неделю. И когда на экране мелькнула Саша — усталая, смущённая, смеющаяся, оглядывающаяся на него — сердце болезненно дернулось. Он замер, глядя, как она что-то говорит, как поправляет волосы, как улыбается той самой тёплой, мягкой улыбкой, от которой ему становилось слишком тесно в груди. И от этой тоски он едва дышал.

Но достаточно было пары минут, чтобы поток «рекомендованных» роликов на экране сменился. Появились яркие кричащие превью, огромные заголовки: «Правда о девушке Багрова!», «Кто такая на самом деле эта Александра?», «Разоблачение: менеджер использовала Идола ради славы», «Подставная любовь — Демида развели!»

Он щёлкнул один — не зная зачем. И уже через минуту почувствовал, как кровь начинает кипеть. Какая-то блогерша натянуто улыбается, пересказывает слухи, которые не имеют никакого основания. Делает выводы из воздуха. Плюсует эмоциональность, будто рассказывает детектив, а не выдумки.

— … она заранее готовила почву, подстраивалась под образ скромницы, чтобы вызвать у зрителей сочувствие…

— … попробовала пропиариться на славе «Идола»…

— … уверена, там не было ничего настоящего…

Демид сжал зубы. Второй ролик был ещё хуже — там уже начали выискивать фотографии Саши из соцсетей, анализировать каждый лайк, каждый комментарий, её прошлую работу, друзей, интимные догадки. Он выключил. Выдохнул резко, зло.

— Чушь собачья… — прошипел он в пустоту.

Но пустота не ответила. Он провёл ладонью по лицу. Он никогда не любил недоблогеров, но сейчас… Сейчас ненавидел. Не их лично — их тупость, их жадность к просмотрам, их готовность разрывать человека, который не может ответить. И то, что делают это фанаты «Идола» — его фанаты — выбивало почву из-под ног.

Он знал, что многие из этих людей обожали его настолько, что были готовы уничтожить любую, кто окажется рядом. Теперь, когда шоу выставило их парой, Саша превратилась для них в мишень. Просто потому, что она была рядом с ним. Потому что им так захотелось. Потому что хайп — важнее реальности. И он понимал, она ушла не от него — она ушла из-за всего этого. Из-за шума. Из-за грязи. Из-за того, что её оклеветали так легко, словно она никто.

Он закрыл глаза и тихо, горько сказал в темноту:

— Чёрт… Саша… Прости, что я не защитил тебя.

Глава 46

Стас ходил по студии так, словно пол был размечен невидимыми дорожками, по которым он вытаптывал нервную восьмёрку. Щёки вспыхнули, на висках пульсирующие жилки, пальцы дрожат. Демид сидел в кресле, слегка откинувшись назад, будто происходящее его совершенно не трогает. Но глаза… глаза внимательно следили за каждым шагом продюсера.

— Ты понимаешь, что будет, — резанул Стас, останавливаясь прямо перед ним. — Если она даст интервью — нам конец. Конец, Демид!

Багров ничего не ответил, лишь слегка приподнял бровь. Флегматичность? Скорее, усталость. Стас снова рванулся в сторону и принялся шагать:

— Журналисты ей заплатят бешеные деньги! Любой канал возьмёт её с руками! Любой! Она скажет, что всё было фальшиво, что мы её подставили, что она… чёрт, что угодно она может сказать! И кто ей поверит? Все! Потому что всем плевать на правду! Они сожрут нас, Демид!

Демид прикрыл глаза, слушая. Он сам думал об этом. Да, Саше предложат крупную сумму — чтобы она «разоблачила» шоу, его, всё что угодно. Чтобы отбелила себя. Но она молчала. Две с половиной недели. Полное молчание. Тишина, которая настораживала больше любого интервью.

— Это её уничтожит, — почти сорвался продюсер. — Понимаешь? Этот хейт! Девчонке конец, если она не начнёт защищаться. Рано или поздно она сломается. Ей захочется снять с себя это…

Он обернулся резко, ткнув пальцем в воздух:

— И вот тогда, Демид, тогда… она может выдать всё. Даже того, чего не было.

Багров сжал челюсть. Он знал, что ее доводят. Знал, что та лава ненависти, вылитая на неё, могла сжечь