Читать книгу - "Черные галстуки и невинная ложь - Кэт Синглтон"

Снимаю с плеча полотенце, которое я украла с кресла у бассейна, и стелю его на песок. Сажусь, открываю сумку и аккуратно достаю все нужное. Прямо перед поездкой я порадовала себя новым набором карандашей, пальцы уже чешутся опробовать. Я попыталась сегодня порисовать у бассейна, но Картер все приставал и приставал, капли могли сорваться с его мокрого тела на мой любимый скетчбук в любой момент.

Аккуратно все подготовив, кладу скетчбук на коленки. Я уже начала кое-что рисовать за те тридцать минут тишины, когда Картер уснул на шезлонге у бассейна. Мне хотелось вернуться к рисованию с того момента, как я все бросила, чтобы приготовиться к роскошному ужину с семьей Синклеров.

Вдохновение пришло, видимо. Я нашла свою музу. Сейчас только луна наблюдает за мной, я могу погрузиться в рисование, и никто не будет мне мешать.

Листаю свой скетчбук, любуюсь последними работами. Есть и зарисовки на скорую руку, и картины, на которые ушло много времени, – но в глубине души я горжусь каждой. Я бы отдала все, чтобы увидеть свои работы в галерее, а пока достаточно и того, что я могу ими полюбоваться.

Открываю скетч, над которым сегодня начала работать, провожу пальцем по линиям. Щеки вспыхивают, меня смущает предмет моего вдохновения — объект скорее. Я так детально прорисовала мышцы, что хочется кому-нибудь показать. Сама себя впечатлила.

Беру в руку карандаш и продолжаю добавлять тени на идеальные грани пресса. Я тону в шелесте волн и своем рисунке. Не знаю, сколько времени прошло, но мне вдруг становится жарко.

Резко поднимаю голову и смотрю в глаза человеку, которого вот уже часами детально переношу на бумагу.

– Бэк? – удивляюсь я и резко закрываю скетчбук, пока он не разглядел, над чем я работаю. По шее начинает взбираться жар, я молюсь, чтобы он ничего не успел увидеть.

Загадочный старший брат Картера смотрит на меня сверху вниз с непроницаемым выражением лица. Только губы искривлены в усмешке, которую, как я поняла, он носит почти постоянно. Бэк спрятал руки в карманы идеально отглаженных шорт.

– Не стоит сидеть здесь одной, – голос его звучит твердо. В этом предложении больше слов, чем он сказал мне за все выходные.

Я осматриваю пляж и вопросительно выгибаю бровь:

– Не вижу вокруг потенциальных угроз.

Он кряхтит и падает рядом, чем удивляет меня. Бэк аккуратно отодвигает из-под себя некоторые мои вещи. Украденное полотенце слишком мало, чтобы я могла его делить с огромным телом Бэка.

– Ты что делаешь? – шиплю я на Бэка. Скетчбук прижимаю к груди, как будто от этого зависит моя жизнь. К сожалению, он, скорее всего, уже увидел, что я рисую, но я буду все отрицать.

Бэк прижимает колени к груди, обнимает ноги. Выглядит он каким-то слишком дружелюбным для человека, которым я его представляла.

– Не оставлять же тебя тут одну, – заявляет он. Тон у него резкий, не дает возможности спорить.

Но я все равно спорю:

– Это же частный пляж, все у меня будет хорошо. Я пришла сюда побыть в одиночестве, и ты мне мешаешь.

Он легким движением крадет скетчбук из моих рук. Я взвизгиваю, тянусь за ним через все полотенце и пытаюсь вернуть свое законное имущество.

– Отдай сейчас же! – кричу я и тянусь, чтобы вырвать скетчбук из его хватки.

Он вытянул руки в противоположную сторону, взглядом будто бросая мне вызов попробовать отобрать. Я лужей растекусь от стыда, если он увидит, что я рисовала. Нужно сделать все возможное, чтобы вырвать у него скетчбук.

Опускаю руки на колени, притворяясь, что мне плевать.

– Тебя не учили, что хватать чужие вещи – это грубо?

Вместо ответа он только издает тихий смешок.

Почему даже такое мимолетное движение его тела, как приподнятые уголки губ, окатывает меня волной жара? Можно спихнуть на стыд, но я-то понимаю, что дело в другом.

Бекхэм Синклер пялится на меня. Я чувствую, сколько всего несказанного в его взгляде, в том, как он рассматривает мое лицо.

Я бросаю взгляд на скетчбук в его руках.

– Если ты хотел посмотреть, что я рисую, я бы тебе сама показала. По какому праву ты его просто хватаешь?

– А разве у меня нет такого права? – В красноречивом взгляде Бэка я замечаю ответ. Козел. Все он видел.

– Сначала ты воруешь мое время наедине с собой, единственный момент за все выходные, потом у тебя хватает наглости своровать что-то личное. Ты всегда такой, Бекхэм?

– Просто Бэк.

Я закатываю глаза.

– Ох, простите меня, Бекхэм. – Специально использую полное имя, чтобы его позлить. – Обязательно учту это пожелание, когда вы перестанете вести себя как козел и отдадите мне мои рисунки.

Сердце падает в пятки, когда он поднимает картонную обложку. У меня есть еще надежда, потому что он не сразу открывает последний рисунок. Бэк начинает с первой страницы, изучая каждую карандашную линию.

Бэк молчит, долго разглядывая каждую страницу, прежде чем перейти к следующей. Его внимание особенно привлек рисунок мужчины, который ел один в кафе. На первой странице я зарисовала его в точности таким, как увидела тем утром. На следующей – я придумала для него целую жизнь. Он идет по нью-йоркскому району Браунстоун, под руку его держит женщина. В моей фантазии это был отрывок из жизни, которая привела его в кафе, на тот одинокий завтрак. Я нарисовала его счастливым и влюбленным, рука об руку с женщиной. Они довольные гуляют по городу вместе с крошечной тявкалкой-собакой.

Бэк очень долго их рассматривает, сначала первый вариант, потом рисунок из моих фантазий, иногда перелистывая туда и обратно. Вот Бэк поднимает глаза на меня. В них больше нет издевки. Взгляд его серьезен. Мне хочется знать этого мужчину лучше и понять, что прячется за синими глазами.

– Они чудесны.

Я сдерживаю удивленный возглас от его комплимента. Многие говорили мне, что я талантлива, но почему-то только его слова возымели надо мной такой эффект.

Я не могу выдержать его взгляд. Он слишком проницательный. Мне просто необходимо отвести глаза, чтобы этот полунезнакомый человек не успел увидеть в них уязвимость.

– Спасибо, – бурчу я, пальцами смахивая с полотенца песок, чтобы чем-то себя занять.

Я позволяю ему просмотреть еще несколько страниц, потому что до рисунка, на котором изображен он сам, еще довольно далеко.

Убедившись, что он слишком сосредоточен и не обращает