Читать книгу - "Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс"

интриганка! — взрывается он, и его аристократическая выдержка окончательно летит к чертям. — Изворотливая змея! Или мне снова напомнить из-за кого я здесь оказался? — он медленно качает головой, — И все-таки, некоторые люди никогда не меняются. Признаться, я уже жалею о том дне, когда вытащил тебя из грязи у ворот!

Его слова — как удар под дых.

Они выбивают из меня весь воздух.

Больно.

Несправедливо.

Обидно до слез.

Я смотрела на него, как на своего спасителя. Как на единственного, кто протянул мне руку в этом аду. А он… он только что швырнул мне в лицо подобную мерзость.

Обида и ярость, горячей волной поднимаются изнутри, захлестывая разум.

Я сама не понимаю, как это происходит. Мое тело действует быстрее, чем я успеваю подумать.

Я делаю шаг вперед, и моя ладонь с размаху опускается на его аристократическую щеку.

Звонкий, оглушительный шлепок эхом разносится по комнате.

Граф Версен отшатывается, скорее от удивления, чем от силы удара. Он смотрит на меня широко распахнутыми, ошарашенными глазами, медленно поднося руку к вспыхнувшей щеке.

— Что ты… себе позволяешь? — шепчет он, и в его голосе нет гнева. Только растерянное недоумение.

— Нет, это вы что себе позволяете?! — выкрикиваю я, и мой голос срывается от душащих меня слез. — Как вы смеете?! Я была вам так благодарна! Вы спасли меня от тех мерзавцев, вы дали мне крышу над головой, еду, одежду! Да, я была не согласна с вашими решениями, да, я спорила! Но я была искренне благодарна вам и никогда бы не подумала вас предать!

Я задыхаюсь от возмущения, от несправедливости всего происходящего.

— А вы?! Вы услышали какой-то бред от Риардана — человека, которого ненавидите не меньше моего — и тут же для себя все решили! Даже не поговорив со мной! Вы поступили точно так же, как он! Обвинили, вынесли приговор и даже не дали мне высказаться!

Я стою, дрожа всем телом, и слезы ярости и обиды текут по моим щекам.

Граф Версен молчит.

Он все так же стоит, приложив руку к щеке, и смотрит на меня. Но его взгляд… он изменился. Гнев угас, уступив место чему-то сложному, тяжелому.

Я вижу в его глазах отголосок моего собственного отчаяния, тень осознания собственной ошибки. Угрызения совести.

— Будь на твоем месте любая другая женщина, я был бы сдержаннее, — наконец, произносит он, и его голос звучит глухо и отстраненно. Он опускает руку. — Но твоя дурная репутация, Хелена, бежит впереди тебя. Поэтому я подумал то, что подумал бы на моем месте любой.

Он делает паузу, и его холодный взгляд снова становится жестким, как сталь.

— Но я признаю, что мои слова были… слишком резкими и опрометчивыми. Я не должен был позволять себе подобного, это моя ошибка.

Не сразу я понимаю, что это извинение. Косое, неуклюжее, аристократическое извинение, в котором он умудряется одновременно и признать свою неправоту, и снова обвинить меня.

И от этого мне не становится легче. Рана, которую он нанес своими словами, все еще болит.

Я вытираю слезы тыльной стороной ладони.

Хватит эмоций. Пора возвращаться к делу.

— Расскажите мне хотя бы в чем дело, — говорю я, и мой голос, на удивление, звучит ровно и холодно. — Что именно произошло? С чего вдруг Риардан решил назначить меня главной?

Граф задумчиво смотрит на мое разорванное платье, на растрепанные волосы, на заплаканное лицо. Затем, тяжело вздохнув, он достает из внутреннего кармана камзола конверт и протягивает его мне. Он запечатан воском, и я краем глаза успеваю заметить на нем герб дома Крейгов.

— Риардан просил передать это тебе, когда ты придешь в себя.

Дождавшись, пока я все так же ничего не понимая, не возьму в руки письмо, Версен разворачивается и направляется в сторону двери. На ходу он кидает мне:

— Прочти письмо, приведи себя в порядок, а потом приходи ко мне. И мы поговорим более спокойно и обстоятельно. О сектантах, о твоем новом положении и… о твоей дальнейшей судьбе.

Глава 41

Дверь за графом Версеном закрывается, и я остаюсь одна в оглушительной тишине.

Слова графа Версена о моей «дальнейшей судьбе» зловещим эхом отдаются в голове. Но даже они не могут перебить жгучее любопытство, которое вызывает письмо в моих руках.

Я смотрю на алую печать с гербом дракона. Что такого Риардан мог написать, чего не мог сказать мне в лицо? Он же был здесь. Сидел в этом кресле, ждал, пока я не приду в себя.

Почему не спросил обо всем лично? К чему вся эта театральщина?

Эта таинственность интригует и пугает одновременно.

Не в силах больше терпеть, я ломаю ногтем хрупкую печать и разворачиваю тяжелый лист пергамента.

Почерк Риардана — такой же, как и он сам. Резкий, угловатый, властный.

Мои глаза бегут по строчкам:

“Хелена,

Я вспоминаю наш… спор у капища. Ты с большим пылом отстаивала обитателей этой крепости, не позволяя мне даже допустить мысль, что это гнездо проще сжечь, чем вычистить от скверны. Ты сказала, что что-нибудь придумаешь, чтобы найти сектантов, не навредив при этом остальным жителям.

А потом я стал свидетелем того, как те самые люди, которых ты так отчаянно защищала, молча смотрели, как тебя похищают посреди дня, тащат в подвал, чтобы там поразвлечься с тобой, а может даже избавиться. И тебе так никто и не помог.

Поэтому мне любопытно.

После этого наглядного урока, твое мнение не изменилось? Ты все так же рвешься защищать этих людей? Или твои взгляды все же подверглись некоторым сомнениям?”

Я опускаю письмо.

Руки дрожат.

Какая же он мразь! Циничная, высокомерная, бездушная мразь! Использовать мой страх, мое унижение как «наглядный урок»…

Я заставляю себя снова поднять пергамент. Нужно дочитать его до конца. Нужно знать, чего еще ожидать от этого чудовища.:

“В любом случае, мне будет любопытно посмотреть, какой путь ты выберешь. Приведет ли твое странное, нелогичное милосердие хоть к какому-то результату, или же ты, наконец, поймешь, что в этом мире выживает лишь тот, кто готов перегрызть глотку другому.

Чтобы у тебя была возможность это доказать — не только мне, но и самой себе, — я поговорил с графом Версеном, чтобы он уступил тебе главенство в этой крепости. Тем более, что по иерархии ты стоишь выше него. Ты все еще, формально, моя жена. Герцогиня. А он