Читать книгу - "Путешествие с вампиром - Дженна Левин"

мурашки пробежали до самых пальцев ног, и я ещё ближе прижалась к нему под одеялом. Когда он обнял меня, я охотно позволила это.

— Хорошо спала? — тихо спросил он.

Моё ухо было прижато к его груди, и его слова отдавались низкой вибрацией.

— Не очень, — невозмутимо сказала я. — Кто-то не давал мне спать.

Он тихо рассмеялся.

— Правда?

— Ага.

Я чуть приподняла голову и поцеловала его в губы. Во рту у меня был вкус, будто за ночь туда что-то заползло и умерло, но какая разница. Питер, в конце концов, пьёт кровь. Он переживёт немного утреннего дыхания.

— Честно говоря, ужасно раздражающий тип.

Это вызвало у Питера редкую улыбку — такую широкую, что она осветила всё его лицо. И… это что, ямочка на правой щеке? Как я раньше её не замечала?

— В тот момент тебя это вроде устраивало, — сказал он.

Он был прав. Что бы ни сделала амнезия с остальными его воспоминаниями, знания о том, как доставить удовольствие женщине, она явно не затронула. Я перестала считать оргазмы примерно после пятого.

Вряд ли кто-то из нас спал больше часа-двух за ночь.

К счастью, поток моей магии, который разбил бокалы и опрокинул лампу в первый раз, когда мы занялись сексом, похоже, уже иссяк. Кроме ещё одной лампы с прикроватного столика, которая каким-то образом оказалась на полу, номер выглядел вполне нормально.

Я подняла руку и, не удержавшись, провела пальцем по линии его улыбки.

— Я не знала, что у тебя есть ямочка, — сказала я. — Это первый раз, когда ты улыбнулся достаточно широко, чтобы её было видно.

— У меня нет ямочки, — сказал он с притворным возмущением.

Но его улыбка только стала шире.

— Есть.

Я коснулась её кончиком пальца, а затем положила ладонь на его щеку. Он закрыл глаза и чуть наклонился к моей руке.

— Ладно, — уступил он. — Пожалуй, есть. И что ты о ней думаешь?

Он пытался сказать это небрежно, но лёгкая нерешительность в голосе выдала, что ему важно моё мнение. Я прикусила губу и немного отстранилась, будто всерьёз размышляя.

— Она милая, — сказала я.

Он открыл один глаз.

— Милая?

— Угу.

— Не сексуальная?

Он игриво пошевелил бровями, и я рассмеялась. На самом деле его ямочка была настолько сексуальной, что мне хотелось слизнуть её с его лица.

— Умеренно сексуальная, — призналась я.

Не стоит слишком раздувать его самолюбие.

— Умеренно сексуальная, — повторил он. — Даже не знаю, радоваться или обижаться.

— Радоваться, — сказала я. — Мне и твой шрам кажется сексуальным.

Возможно, преуменьшение века. Питер коснулся бледного шрама над верхней губой.

— Рад, что тебе нравится, — сказал он. — Когда я вижу его в зеркале, не могу не думать о том, как он у меня появился.

В его голосе появилась лёгкая грусть. Так дело не пойдёт. Я села, позволяя простыням собраться вокруг талии. Его взгляд опустился на мою обнажённую грудь и потемнел.

— Спорю, ты получил его, делая что-то очень храброе, — тихо сказала я и наклонилась, чтобы поцеловать шрам.

— Храброе?

Он слегка наклонил голову и ответил долгим поцелуем.

— Ты так думаешь?

Я кивнула.

— Конечно.

Он потянул меня на себя, пока я не оказалась верхом на его бёдрах. Мы так и не оделись перед тем, как уснуть ночью, и его возбуждение было твёрдым подо мной. Мне стоило огромных усилий не начать двигаться и не начать всё заново.

— Мне нравится, что ты думаешь, будто я мог быть храбрым, — сказал он. — Это позволяет мне представить, что я могу быть достоин кого-то такого невероятного, как ты.

Он снова поцеловал меня и перевернул, прижав своим телом к матрасу. В моей голове должны были звенеть тревожные колокольчики. Я так старалась изменить свою жизнь и держаться подальше от вампиров. Но в тот момент всё, чего я хотела — это прикасаться к нему. И позволить ему прикасаться ко мне. Может быть… даже оставить его рядом. Даже после того, как это путешествие закончится.

— Ты… считаешь меня невероятной? — прошептала я.

Его глаза вспыхнули.

— Я знаю, что ты такая.

Он поцеловал меня — губами, языком, зубами… и после этого все разговоры закончились.

***

Когда я проснулась снова через несколько часов, Питер всё ещё спал рядом со мной. Меня тянуло остаться в постели с ним ещё немного. Мысль разбудить его поцелуями и продолжить с того места, где мы остановились, была настолько заманчивой, что я почти поддалась искушению. Но мой желудок требовал завтрак. Было почти одиннадцать, а ужин вчера был больше двенадцати часов назад.

Я решила воспользоваться тем, что Питер спит, и проверить завтрак в виде шведского стола в отеле. Я надела одежду, которую он почти сорвал с меня прошлой ночью, и подняла её с пола в общей комнате люкса. Щёки мои вспыхнули, когда я вспомнила, как решительно он пытался раздеть меня как можно быстрее — и как я с удовольствием отвечала ему тем же.

Перед уходом я взяла дорожную карту Питера, чтобы изучить её за завтраком. Затем я ещё раз обернулась, чтобы взглянуть на него. Он перевернулся на бок, рука, на которой я отдыхала, была вытянута, словно я всё ещё лежала рядом. Его рот слегка приоткрылся во сне, а обычно хмурый лоб был расслаблен.

Наверное, это банально — думать, что человек выглядит моложе во сне. Но в случае Питера это было правдой. Смотря на него, я почти могла представить человека, которым он был до того, как стал тем, кто он сейчас. Человека с человеческими надеждами и мечтами. Возможно, с семьёй. Намного более невинного, чем тот, кем он был теперь: вампиром, который, боги знают, что натворил до потери памяти.

Я отогнала внезапную волну сочувствия. Каждый раз, когда я думала о том, что вампирам приходится терять, чтобы стать тем, кто они есть, сердце щемило. Для большинства это трагическая история. Некоторые выбирали такой путь сами, но на каждого, кто шёл к вампиризму с радостью, приходилось как минимум сотня тех, чьи истории были полны насилия и трагедий. Питер знал мою историю — со всеми недостатками. А какова была его? У меня было так много вопросов об этом загадочном мужчине. Надеюсь, однажды мы оба получим ответы.

Я добралась до шведского стола как раз перед закрытием, мой желудок бурчал, когда я уловила запах бекона и свежего кофе. Зал был заполнен только наполовину, в основном людьми двадцати-тридцати лет с похмелья, молча смотревшими на свои тарелки. Свадебные гости, наверное.

Я не смогла сдержать улыбку, узнав себя в некоторых из них.