Читать книгу - "Общество психов - Кэролайн Пекхам"

как тряпки. Я была готова сражаться за нее до крови и синяков и…

Найл вернулся в комнату, и я резко обернулась, молясь, чтобы он не увидел правду о том, чему я только что стала свидетельницей, написанную у меня на лице. Мне следовало уйти, я не должна была просто стоять и глазеть, как утка, в которую бросили буханку хлеба.

Он захлопнул за собой дверь, и, клянусь, вакуум высосал весь кислород из комнаты, оставив меня задыхаться, как рыбу, вытащенную на сушу и оставленную там дергать своими маленькими плавниками.

— Что ты здесь делаешь, Паучок? — требовательно спросил он, протягивая руку, чтобы выключить свет.

Темнота наступила мгновенно и поглотила меня, и это не имело никакого отношения к тому, что лампочка погасла. Это было из-за него, полностью из-за него. Это было пугающе и возбуждающе, опасность была настолько ощутимой, что я чувствовала, как она ползет по моему позвоночнику.

— Почему ты позвонил вчера вечером? — спросила я, этот вопрос сводил меня с ума всю ночь. На самом деле он почти ничего не сказал, а телефоны были созданы для того, чтобы говорить и что-то сообщать, так почему он этого не сделал? Может, он ошибся номером, запутался? Или он хотел что-то сказать, но я так долго болтала о своих сиськах, что ему стало скучно и он повесил трубку?

— Потому что я знал, что твой голос остановит меня от кровавой бойни и не даст все испортить, — сказал он, но на его лице промелькнуло сожаление, как будто он пожалел, что сказал это. Или, может, он был расстроен, что не смог пойти убивать.

— Почему мой голос мог это сделать? — Спросила я, сморщив нос в замешательстве.

— Это не имеет значения, — прорычал он, проходя мимо меня и на ходу стаскивая с себя рубашку. Он продолжал раздеваться, пока не остался в боксерах, а я любовалась каждой татуировкой и шрамом на его мускулистом теле, но затем он откинул одеяло и лег в постель.

Мое сердце сделало кувырок, когда я попятилась к двери, догадываясь, что он хочет уснуть и видеть сны о молочных манго своей невесты.

Я ударилась спиной о дверь и нащупала ручку, все еще глядя на него сквозь полумрак, а боль чиркнула спичкой о внутреннюю сторону ребер и подожгла всю мою грудь.

— Ты любишь ее? — Спросила я. Слова вырвались из моего горла, будто крошечный муравей взвалил их себе на спину и вынес наружу. Потому что я определенно не собиралась этого говорить, но мой язык словно был привязан к нитям как марионетка, а предательский муравей взял контроль в свои лапки.

— Она — мой долг, — прорычал он.

— Ты можешь получать удовольствие от того, что трахаешь свой долг, — прошептала я, но это обвинение было отчетливо слышно всей комнате. Лампа определенно наклонилась поближе, чтобы услышать, что ответит Найл, и подушки навострили уши, когда он повернулся на них, чтобы оказаться лицом ко мне.

Он откинул одеяло рядом с собой, похлопав по пустому месту.

— Я не очень люблю разговаривать, когда наступают темные дни, любовь моя. Если хочешь остаться, то останенься в моей постели рядом со мной. В противном случае, уходи и не переступай порог этой комнаты, пока я не выберусь из этой бездны и не приду за тобой. — Его голос был властью сам по себе, им правил бессердечный король, восседавший на троне смерти и безумия. Это должно было вызвать у меня желание сбежать из его королевства в безопасность другой страны, но вместо этого я еще глубже погрузилась во власть этого человека и обнаружила, что иду к нему.

Я сбросила спортивные штаны, пинком откинув их от себя, так что на мне остались только трусики и майка, а он не сводил с меня взгляда, пока я расстегивала лифчик, стягивала бретельки с рук и вытаскивала его из-под майки. Я отбросила его и забралась в постель, а его руки схватили меня в тот момент, когда я оказалась рядом. И в мгновение ока я стала его пленницей, притянутой к жару его груди, а зверь, обитающий в его теле, заковал меня в цепи и обещал кровавый конец, если я попытаюсь сбежать.

Мое тело расслабилось, легко прижимаясь к твердым мышцам его груди, так что я закинула ногу на него и обвила руками его шею. Он напрягся, словно ожидал сопротивления, но я чувствовала себя комфортно в компании монстров, особенно тех, что населяли этот дом.

Я уткнулась носом в его щетину, и его сердце бешено забилось в ответ, а наши губы почти соприкоснулись, когда я прижалась к этому огромному мужчине, и он обвился вокруг меня, как будто его тело превратилось в клетку.

Было утро, но я все равно почти не спала прошлой ночью, и у меня возникло ощущение, что он вообще не спал, хотя мне не хотелось слишком зацикливаться на том, что могло помешать ему уснуть. Прямо сейчас были только я и он, и между нашими хаосами царил покой, уносящий меня прочь.

Возможно, когда я проснулась, Найл превратиться в железо, и никогда не отпустит меня, и, возможно, я совсем не возражала против этого.

***

Прошло три дня, в течение которых Найл прибывал в темном месте, и я оставалась с ним, пока он боролся с черным приливом, а его демоны пытались утопить его в безрадостном море. Матео готовил для меня еду, хотя мне приходилось приносить ее из кухни, потому что его ошейник начинал искрить, если он пытался туда зайти. Но даже когда я пыталась запихнуть черри в рот Найла, он отказывался есть. Даже самые сочные из них. Иногда он смотрел на меня, и, клянусь, я могла увидеть целый мир в его глазах. Там были крошечные люди, работавшие на горе, ворочавшие огромные валуны вверх по ее склонам, но на полпути камни соскальзывали и эти люди наблюдали, как они катятся обратно к подножию. Это был бесконечный цикл неудовлетворенных потребностей, и мне было больно оттого, что я не могла залезть туда и помочь ему с валунами.

Я никогда раньше ни о ком не заботилась, если не считать маленького спичечного человечка, которого носила в кармане. На самом деле он был просто спичкой, обернутой листочком, но однажды он выпал из моего кармана и улетел с ветром, оставив после себя свой маленький плащ из листка бумажки. В тот день я поняла, что не умею заботиться даже о маленьких существах, а Найл был не маленьким, он был огромным