Читать книгу - "Психо-Стая - Ленор Роузвуд"

что я меньше? — бормочу, понюхав снова.

Он покачивает головой — безопасно.

После долгой паузы я откусываю. И едва не стону от удовольствия — тёплый, рассыпчатый, сладкий — растекается по языку, тает.

— Чёрт… даже если яд — оно того стоит, — бурчу себе под нос и откусываю ещё.

Тишина опускается снова; поезд плавно трогается, лёгкая вибрация проходит по полу. Но даже еда не полностью утоляет тревогу, свербящую под кожей.

— Одно скажу, — бурчит Виски. — Эти ребята чертовски стильные.

Чума фыркает, не отрывая взгляда от окна.

Валек вполголоса хмыкает, отпивая ярко-рубиновый напиток. Рука у него подрагивает — наркотики ещё не вышли из его организма, но взгляд стал яснее, чем утром.

— Несомненно.

Виски сверлит его взглядом.

— А ты какого хрена мнения тут раздаёшь? Ты вне стаи.

Губы Валека тянутся в ленивую ухмылку.

— Вне? Вот как. Интересно. Айви, разве не тебе решать?

Я моргаю, не ожидая этого.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… — Валек улыбается шире. — Стоит тебе сказать слово — мы идём охотиться, ложимся спать, меняем планы — ты командуешь этой стаей сломанных игрушек куда сильнее, чем наш громила.

Я просто смотрю на него, слова застревают в горле.

— Эй, — вмешивается Виски. — Я громила. Если уж на то пошло.

— Нет, ты просто придурок, — отрезает Валек.

У Виски дёргается рука — ещё секунда, и он врежет Валеку. Все смотрят на меня.

Они ждут, что скажу я.

— Разберёмся позже, — бурчу, чувствуя, как странно тяжелеет воздух. — Я сама не знаю, что думаю. И не узнаю ещё какое-то время. Ладно?

Валек открывает рот, но дверь раздвигается снова.

На этот раз входит мужчина.

Огромный. Плечи распирают белоснежный костюм, нижняя часть лица скрыта тонкой вышитой вуалью-шарфом, по краям темнеет борода. Но, в отличие от предшественницы, от него веет властью — той, что заставляет всех нас мгновенно напрячься.

Он слегка склоняет голову.

— Надеюсь, всё вам понравилось? — голос певучий, с мягким акцентом. Звучит почти аристократично — не так, как ожидаешь от альфы, способной одним ударом перемолоть кости.

Тэйн расправляет плечи.

— Да. Благодарим. Мы ценим гостеприимство.

Мужчина кивает.

— Прекрасно. Через шесть часов мы будем в Сурхиире.

Виски ёрзает на сиденье, хмурит брови. Я почти вижу, как шестерёнки крутятся у него в голове.

О нет. Я знаю этот взгляд.

Сейчас он что-то скажет. А зная Виски — это может быть всё что угодно: от гениального до катастрофически тупого.

— У меня вопрос, — произносит он, прорезая голосом тяжёлую тишину.

Все напрягаются. Челюсть Тэйна сжимается так, что я боюсь — он сейчас расколет зуб. Пальцы Чумы белеют на изящной чайной чашке. Руки Призрака чуть двигаются, будто он готовится к бою.

Я задерживаю дыхание, ожидая, что сорвётся с языка Виски.

Пожалуйста. Хоть раз в жизни — подумай, прежде чем…

— Почему вы позволяете нам ехать в Сурхииру? — спрашивает Виски неожиданно спокойным тоном. — Не в обиду, но маленькая птичка сказала мне, что попасть туда, мм… мягко говоря, нелегко.

Я моргаю в удивлении.

Это… хороший вопрос.

Я оглядываю остальных — такое же изумление на их лицах. Кроме Чумы — у него лицо, как всегда, непроницаемо, но плечи напряжены чуть больше, чем минуту назад.

Мужчина в белом костюме долго смотрит на Виски, его светлые глаза за вуалью не мигают. Тишина тянется, становится вязкой, неуютной. И когда я уже почти открываю рот, чтобы её разорвать — его взгляд смещается.

На Чуму.

Дыхание застревает в горле. В этом молчаливом обмене взглядами есть что-то… тревожное. Мужчина смотрит так, будто знает.

Чума встречает его взгляд, ставит чашку на стол. Указательный палец едва дёргается.

— Он вам не сказал? — спрашивает мужчина.

Сердце начинает биться быстрее.

О чём он должен был нам сказать? Что он знает?

Я смотрю на Чуму, молча умоляя — объясни, скажи хоть что-нибудь, развей это липкое беспокойство. Но он отворачивается к окну.

— О чём не сказал? — рычит Виски, спокойствие улетучивается. Он почти вскакивает, мышцы натянуты, как перед прыжком. — Что, блядь, происходит?

Мужчина в белом не отвечает. Лишь секунду смотрит на Виски, затем бесшумно разворачивается и выходит. Дверь скользит и закрывается — мягкий щелчок звучит, как выстрел.

На мгновение никто не двигается. Никто не говорит. Мы словно застыли, пытаясь понять — что это было. Что это значит.

А потом ад разрывает тишину.

— Да что за нахр…? — ревёт Виски, вскакивая на ноги и нависая над Чумой. — Что ты от нас скрываешь? Во что ты нас втянул?

Чума не дёргается. Даже не моргает. Он просто поднимает глаза — холодно, ровно.

— Я же сказал, — отвечает он, и в голосе едва заметная дрожь — и я уверена, дрожит не от Виски. — Вам не о чем беспокоиться.

— Хуйня! — рычит Виски. Его кулак ударяет по столу — фарфор звенит, едва не лопаясь. — Этот криповый ублюдок только что очень ясно дал понять, что нам стоит волноваться!

— Виски! — рявкает Тэйн, тоже поднимаясь.

Я чувствую, как Призрак напрягается рядом, низкий рычащий звук вибрирует в его груди. Но я не могу просто сидеть и смотреть, как всё разваливается. Нам нужны ответы.

— Чума, — тихо говорю я, удерживая голос от дрожи. — Пожалуйста. Что бы ни происходило — мы имеем право знать. Мы стая. Мы должны доверять друг другу.

Что-то мелькает в его глазах.

Боль? Вина?

Я не успеваю уловить это чувство исчезает слишком быстро. Он открывает рот, но закрывает снова — будто борется с самим собой.

— Вы не поймёте, — наконец произносит он едва слышно.

— Попробуй, — рычит Тэйн, его массивная фигура дрожит от сдержанного напряжения. — Потому что сейчас я понимаю одно: ты заключил какую-то сделку, не спросив никого из нас. Сделку, которая ведёт нас в сердце страны, которая… насколько нам известно… веками держит всех чужаков на прицеле и казнит, если кто-то рискнёт приблизиться.

Чума медленно выдыхает, снова отворачиваясь к окну — будто нас нет.

Тишина становится тяжёлой, как снег перед обвалом. Я чувствую, как терпение остальных истончается. Если Чума не заговорит скоро — я боюсь, что это кончится кровью.

— Это был единственный способ, — наконец произносит Чума, его голос едва слышен. — Единственный способ сохранить нам жизнь. Сохранить ей жизнь.

У меня в груди что-то болезненно сжимается.

— О чём ты говоришь? — спрашиваю я, голос дрожит, как бы я ни пыталась удержать его ровным. — Что ты сделал, Чума?

— Айви права. Хватит говорить загадками, — рычит Тэйн, нависая над столом, ладони уперты в полированное дерево. — Что. Ты. Сделал?

Но Чума не смотрит на Тэйна.