Читать книгу - "Яшмовая магическая академия. Драконий словарник - Наталья Валенидовна Колесова"

делось (кажется, он тоже порвал на ней одежду?), и осталась только горячая атласная кожа и твердость сосков под пальцами. Женщина сдвинулась на его чресла и скользнула пальцами под пояс штанов.

— Погоди… — прохрипел он. — Постой…

Перехватил обе ее руки за запястья, сжал, останавливая их сносящее голову продвижение, сдвинул женщину на кровать. Путь к близкой двери оказался неимоверно далеким — вино лишило его не только разума, но и твердости ног… да не вино, конечно!

— Уходишь?

Он обернулся. Сидит на кровати, смотрит на него. Двуликая: белая и черная. Белая кожа лица-шеи-груди, ткань стянутой белой блузы свисает с локтей, темные ручьи волос стекают вдоль полуобнаженного белого тела…

— Дверь, — еле выговорил он. — Дверь закрою…

Глава 2

Возвращение

Она проснулась на рассвете.

Ну, если это можно было назвать сном, конечно. Короткое-короткое забытье, снова его прикосновения, шепот, поцелуи, бешеный танец соития… Да и она сама не давала ему задремать, как будто стремилась наверстать прошлое или насытиться на будущее. Давненько так не отрывалась. Может, пора уже заменить традиционную убийственную попойку вот таким вот убойным сексом?

Сухо рассмеялась и поспешно прикрыла рот ладонью, когда мужчина зашевелился. Не проснулся. Она быстро одевалась. Дойдя до своей порванной блузы, призадумалась и надела задом наперед. Накинула на себя его кожаную куртку — тяжелая, большеватая, но раз повредил ее одежду, пусть заменит своей! Вспомнив, что и она круто обошлась с его рубашкой, оставила в качестве компенсации деньги. Кое-как прибрав волосы, замотала голову шарфом.

На пороге оглянулась. В жидком свете подступающего утра еще раз оглядела его, лежавшего на сбитой постели лицом в подушку. Длинная широкая спина, длинные ноги, крепкие ягодицы, разметавшиеся по простыне взмокшие волосы. Лица его она не разглядела — не запомнила, а вот все остальное… Представилось, как сейчас подходит к нему, переворачивает и… и подивилась голодному спазму внизу живота: да ты озверела, что ли? Всё тебе мало?!

Проковыляла вниз по скрипящим ступеням. На ходу бросила кошелек уже издали начавшему кланяться хозяину и вышла на предрассветную улицу. Запоздало пришло в голову: а ведь тот, наверху, может решить, что ему заплатили, как проститутке.

Какая разница, все равно они больше не увидятся!

Час бодрого шага — правда бодрого, весь трехдневный хмель, похоже, вышел за несколько часов упражнений в постели — и она на месте. Долгая пенно-травяная ванна смыла не только кабацкие и хмельные запахи, но и запах случайного мужчины. Даже воспоминания о нем. Бодрящая чашка горько-сладкой кавы, еще влажные волосы с возвращенным истинным цветом забраны в строгий узел, наведенная трехслойная личина сброшена, плотное платье обтягивает тело, вуалька дополнительно маскирует припудренные круги вокруг глаз, хмельной дух окончательно заглушается густым ароматом хазратских благовоний — она вновь готова к бою.

То есть к возвращению в свою привычную жизнь.

Открытая дверь, четкий стук каблуков в пространстве пустого еще коридора. Вывернувший из-за угла встречный кланяется:

— С возвращением, госпожа ректор!

* * *

Друзья встретились возле самой Академии. Обмениваться впечатлениями о прошедшей ночи было некогда — припозднились оба; рассвет, пусть и лениво-серый, осенний, уже разливался над Буржбой; наверняка все слуги, а то и преподаватели уже на ногах. Да и Главная Ведьма сегодня должна вернуться. Ворота, накануне подмазанные — в переносном и в прямом смысле — стыренным на кухне дорогим ароматным маслом, которые те так любят, бесшумно приоткрыли низкую дверцу, прошелестев: «Мастер Артур… Мастер Криспин… поспешите… ОНА здесь!» Ругнувшись — не успели до прибытия ректора! — друзья бросились к Академии по давно выученным укромным тропкам. Правда, стараниями неутомимой лесовички тайные теперь становились явными — столько лет заброшенный, недоумевающий парк смущенно отступал под ее напором; надо перенаправить куда-нибудь ненужную в данном случае Мирину энергию, а то такими темпами за их секретными перемещениями можно будет запросто наблюдать из любого окна верхних этажей!

В здание проникли через оставленную незапертой оконную створку — невнимательному взгляду дежурного наведенный морок твердил, что задвижка надежно прикрыта; тихо пробежали по черной лестнице и совсем бесшумно, на цыпочках, — мимо выходившей на площадку второго этажа комнаты. Даже сквозь закрытую дверь пробивался могучий храп Батильды и просачивались крепкие винные пары — кастелянша явно тоже не ожидала возвращения начальства так рано. Кот из дома — мыши в пляс… В данном случае кошка. Пантера Марго.

Чуть-чуть не успели — народ разной степени проснутости уже валил из комнат на завтрак. Пришлось спешно свернуть в туалет и выйти оттуда с влажными лицами и приглаженными мокрыми ладонями волосами. Кто-то из сокурсников приветствовал их ленивым: «Смотрите-ка, эти и в уборную ходят на пару!» Он перехватил внимательный взгляд гнома, комната которого была расположена как раз напротив туалета: Шазр явно успел увидеть, как двое большими прыжками поднимаются по черной лестнице. Первокурсник поздоровался с ними привычным молчаливым поклоном и отправился вслед за остальными. Расчесывая пальцами влажные волосы, он некоторое время смотрел рыжему вслед. Уже не первый раз казалось, что гном знает и замечает куда больше, чем думается при виде его каменно-отсутствующего лица и вечной охапки книг в руках. А не болтает и не задает вопросы из осторожности, или ему попросту неинтересны люди с их привычками-непонятностями…

Друг подтолкнул его локтем:

— Давай хоть учебники захватим!

На завтрак они тоже припозднились, поэтому особого выбора мест не было — только за столом с лесовичкой и все тем же гномом. Мира рассияла навстречу своей открытой улыбкой, от которой всегда хотелось улыбнуться в ответ: зеленые глазенки сияют, зубы сверкают. Но, оказывается, лесовичка сегодня не просто радовалась встрече — насмехалась, тыча пальцем в них по очереди:

— Ой, что это с вами обоими?! С кухаркиным котом мышей не поделили?

Друзья впервые пригляделись друг к другу и синхронно фыркнули: у обоих были исцарапаны лица.

— Ну да, — прокомментировал приятель, — с кошечками!

Вспомнилось, как женщина отвесила ему пощечину, оцарапав щеку длинными