Читать книгу - "Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак"

и надо срочно идти, потом, не переставая смотреть на меня в ужасе, попятилась назад, развернулась и побежала прочь. Мне на секунду показалось, что в ней проснулась Маргарет и все вспомнила, но нет. Это был просто страх перед большим черным вороном, который накануне напал на человека. Вероятно, она подумала, что точно так же я нападу и на нее. Не знаю почему, но напугать ее было истинным удовольствием, хотя я сделал это не намеренно – просто сидел напротив и слушал, продолжая ее изучать.

В отличие от Маргарет, ПТИЧЕК НЕ ЛЮБИТ. Ха-ха.

Конечно, мне до ужаса хотелось полетать у нее над головой. Покружить, да так, чтобы она подпрыгнула, побледнела и, в панике собрав чемодан, уехала наконец обратно в Лондон. Навсегда. Какой был бы идеальный финал! Но я воздержался. Все же мне уже не восемнадцать. И я аккуратно, прячась в высокой траве, последовал за ней – бесшумно, с достоинством, если это вообще применимо к существу, крадущемуся в зарослях.

Спустя пару минут Мэган перестала оглядываться. Видимо, решила, что ворон остался где-то позади, занявшись своими птичьими делами. Успокоилась и снова ушла в свои мысли. Я знаю этот взгляд: глубокая сосредоточенность, при которой человек идет вперед и не замечает ничего вокруг, особенно тех, кто идет ему навстречу. И именно в этот момент в поле появилась Иннес Уоллес. Просто подошла, протянула Мэган вереск и спокойно сказала:

– Возьми цветочек, он счастье приносит. Кто знает, может, найдешь тут счастье, оставленное в далеком прошлом…

Когда Иннес обратилась к ней, Мэган от неожиданности взвизгнула и подпрыгнула на месте, как перепуганная школьница. Это было, черт побери, воистину великолепно! Если бы вороны умели смеяться – я бы закатился от смеха, громко и хрипло, как ведьма с похмелья. Но, увы, анатомия не позволяет. Зато я мысленно аплодировал. Молодец, Иннес! Она буквально исполнила мое внутреннее желание – без дешевых эффектов, без заклинаний, просто эффектно появилась в нужный момент. Вот за что я ее уважаю.

Да, Иннес совсем постарела – стала высохшей старушкой: кожа как пергамент, движения медленные, руки дрожат, но взгляд… вот он все тот же – пронзительный, мудрый. Белоснежно-седые волосы, собранные в тугой пучок, и пальцы, словно сучки, – жилистые, цепкие. Однако она все так же ходит по полям и лесам с плетеной корзиной в руке, все знает, все чувствует – где раньше взойдет мята, а где – зверобой… Собирает травы, корни, цветы, а потом домой – варить свои зелья. Не для магии, для лечения. Она никогда не занималась тем, что можно назвать «колдовством» в народном смысле. Она просто лечит людей и видит будущее. Помогает всем, кому может, – без шума, без рекламы, без разговоров о дарах. Просто делает свое дело, и делает его хорошо.

В общем, после того как Мэган подпрыгнула и взвизгнула, она осознала, что перед ней не маньяк и не черный ворон, а старушка с корзинкой, и почти сразу же успокоилась, взяла из рук Иннес цветок и произнесла:

– Извините. Благодарю. Как вас зовут?

Иннес не сразу ответила – сначала посмотрела на нее в упор не мигая. Потом вдруг кивнула и спокойно, без улыбки произнесла:

– Иннес Уоллес. А ты – Мэган Мак-Кензи, внучка покойного Малькольма. Хорошо, что ты вернулась. Время пришло. Пора бы уже. Он давно тебя ждет. Пора… Пора… Он дождался…

С этими словами она повернулась и пошла дальше, не оглядываясь. Но все приговаривала, проходя мимо побелевшей Мэган:

– Пусть вереск розовый каждый день стоит в твоей комнате… Увидишь… увидишь, как счастье потерянное снова обретешь… Все преодолеет любовь… Даже века над ней не властны…

Голос Иннес постепенно стихал. Она как будто уже и забыла о присутствии девушки – шла и бормотала себе под нос, исчезая в высоком кустарнике. А Мэган, стоя посреди поля, глядела ей вслед, словно не знала – то ли это было наяву, то ли все еще продолжался ее внутренний кошмар. Выражение ее лица было незабываемым – шок, страх, недоумение. Потом она выдохнула и, немного поморщившись, произнесла, как будто не веря в происходящее вокруг нее:

– Что это было?

Потом пожала плечами, оглянулась по сторонам и пошла к замку.

Нет, она явно не поняла ни слова из пророческого бормотания Иннес. Не то чтобы проигнорировала – просто не истолковала, а значит, точно ничего не помнит. Ни о том, кем была, ни о том, что сделала, ни обо мне.

Вернувшись в Касл Мэл, она немного побродила по замку – осматривала залы, трогала старинные вещи. Была внимательной, но не сентиментальной. Больше походила на архитектора, приехавшего оценить объект перед реконструкцией, чем на внучку, вернувшуюся в фамильное гнездо. Единственный раз проявилась эмоция, когда она взяла с каминной полки рамку с ее совместной фотографией с Малькольмом. Глаза заблестели, губы поджала, провела пальцем по его лицу, будто бы гладя живого человека. Но быстро вернула фото на место и пошла к себе в комнату.

Я, конечно, продолжил наблюдение – осторожно, не высовываясь. Мэган пришла к себе и открыла шкаф, чтобы переодеться: все внутри было развешано строго по цветам – от холодного к теплому, от темного к светлому, рукав к рукаву. На полках – обувь, стоящая так, будто готовилась к модному показу. Туалетный столик – как хирургический стол: каждая баночка, флакон, расческа – все выровнено под углом в девяносто градусов, все расставлено по форме и размеру. Если бы я был в образе человека, я бы присвистнул от увиденного. ПЕРФЕКЦИОНИСТКА. И это мягко сказано.

Затем Мэган достала ноутбук и села за работу – начала просмотр папок с документами. Глаза сосредоточенные, пальцы быстрые, движения точные. Я видел таких людей – они знают, что делают, и не тратят ни секунды на лишнее. Настоящий профессионал.

Позже она позвонила своему управляющему в Лондоне – Сэму. Разговор был деловой, без пауз, без кокетства, но с теплотой. Она знала, как говорить с людьми – мягко, плавно, но сохраняя границы. Маргарет так не общалась – у нее все было либо с налетом льда, либо с тонкой надменностью, которую начинаешь ощущать только позже.

В Мэган есть рациональность, ясность, внутренняя выстроенность. Но, как и Маргарет, она знает свое дело – абсолютно, без оговорок. И вот тут я снова поймал себя на мысли: она пугающе реальна. Не призрак, а живой, самостоятельный человек. Версия 2.0, улучшенная, переработанная – и непредсказуемая.

Понаблюдав еще какое-то время за тем, как она сосредоточенно работала с таблицами, документами и делала пометки