Читать книгу - "Влюбленные мошенники - Патриция Гэфни"

Главный Оруженосец не удостоил его ответом. Не переносивший вида острых режущих предметов Рубен готов был понаблюдать за празднествами издалека, но Грейс взяла его под руку и подвела поближе к арке.

– Я хочу посмотреть, – шепнула она, когда он заартачился.

Том-Фун как будто не имел возражений: он стоял, уперев руки в бока, и смотрел прямо перед собой, даже не удостаивая их взглядом. У Рубена зародилось подозрение, что их визит специально приурочен к этой церемонии. Кто-то хотел, чтобы ритуал развернулся у них на глазах.

Роль распорядителя исполнял человек с прямыми и длинными, белыми как снег волосами, восседавший на высоком троне. Крестный Отец, вне всякого сомнения. Его окружали двенадцать мужчин, наряженных в такие же длинные черные одеяния, как и Том-Фун. И каждый из них, невольно заметил Рубен, имел при себе целый арсенал холодного оружия. Тут были и мечи, и ножи, и кинжалы, и даже мексиканские мачете. Во рту у него пересохло, он почувствовал, как мурашки отвращения расползаются от затылка по всей голове, заставляя волосы шевелиться, и перенес все свое внимание на Крестного Отца, тоже наряженного в длинные развевающиеся одежды, но только не черные, а сверкающие всеми цветами радуги. Стоило ему поднять руку/как пение внезапно прекратилось.

Молодой человек, которого Рубен раньше не заметил, одетый лишь в пару мешковатых оранжевых штанов, медленным шагом обошел вокруг трона. Тот, что сидел на троне, – это несомненно был сам Кай-Ши! – один раз хлопнул в ладоши; молодой китаец бросился на колени и, к изумлению Рубена, полез под трон. Золотые парчовые завесы скрыли его целиком. Потом пение возобновилось.

Он что-то обронил? – спросил Рубен у Том-Фуна. Оруженосец злобно покосился на него и ничего не ответил.

Крестный Отец еще раз хлопнул в ладоши: пение опять смолкло, а молодой человек в желтых пижамных штанах вылез из-под тронного кресла. В дальнем углу зала располагалась пагода, а в ней помещалась статуя свирепого на вид божества. Один из бу-хо-доев в черном бросил в жаровню перед этим идолом зажженные ароматические палочки и кусочки позолоченной бумаги. Другой вытащил на середину зала деревянный сундучок и извлек из него за шею живого петуха. Кай-Ши поднялся на ноги и выхватил из-за ярко-оранжевого кушака кривую саблю. Даже зная, что сейчас произойдет, Рубен на этот раз не отвернулся. Варварский, леденящий душу вопль вырвался изо всех глоток в тот самый миг, когда рука Крестного Отца взметнулась и Опустилась. Голова петуха упала на пол, кровь брызнула фонтаном из перерубленной шеи.

Грейс тихонько выругалась и спрятала лицо на груди у Рубена. Он мужественно расправил плечи и прижал ее к себе, в то же время пытаясь подавить подступающую тошноту.

Снова пение и крики. Наконец парень в желтых подштанниках, проходивший обряд посвящения, тоже напялил на себя длинный черный балахон. Крестный Отец подал ему меч, произнес короткую речь, и на этом церемония завершилась. Все Носители Секиры, включая новобранца, выстроились цепочкой и удалились в заднюю дверь. Том-Фун вошел в зал, сказал несколько слов Крестному Отцу и последовал за ними.

– Вот это, я понимаю, веселье, – шепнул Рубен на ухо Грейс.

Она все еще была бледна, но ее нервный смешок подсказал ему, что с ней все будет в порядке. Взяв ее под локоть, Рубен направился в тронный зал, старательно обходя лужи петушиной крови на полу. Краем глаза он видел тушку несчастной птицы, брошенную на полу возле пагоды: она все еще дергалась. Крестный Отец так и остался стоять возле своего трона, высокий и невозмутимый, держа в руке окровавленную саблю. Нарочитая пауза затягивалась; Рубену она показалась чересчур театральной.

– Привет, – проговорил он, просто чтобы нарушить молчание. – Надеюсь, мы не помешали. У вас тут семейное торжество? Похоже, все славно повеселились.

Марк Уинг так и не тронулся с места, не проронил ни слова, но уставился на них, не отрываясь. Нет, не на них, – на Грейс. Сам Рубен с таким же успехом мог бы стать невидимкой или вовсе не существовать: Уинг его не замечал. Это было странное ощущение; судя по тому, как напряженно Грейс сжимала его руку, она чувствовала то же самое.

Вновь наступило тягостное молчание, зато у Рубена появилась возможность как следует разглядеть Уинга. Вблизи Крестный Отец оказался куда моложе, чем можно было подумать; прямые, как солома, серебристо-седые волосы обрамляли лишенное морщин лицо человека лет сорока, не больше. Стройный, аскетичный, с темными бровями и гипнотизирующим взглядом черных глаз, плоским носом и тонкими, женственными губами, он был порочно красив. И не мог отвести глаз от Грейс.

– Что это было? – спросила она. – Какой-то обряд посвящения?

Манеры у нее были вежливые, но Рубен знал, что она заговорила по тем же причинам, что и он сам: чтобы прервать неловкое молчание.

Ей повезло больше, чем ему. Тонкие жеманные губы Уинга раздвинулись в улыбке, он. положил саблю и начал разматывать кушак вокруг талии.

– Так и есть, – ответил он жутковатым свистящим шепотом, – обряд перехода; Он показался вам старомодным?

– Старомодным? – с притворным удивлением переспросила Грейс. – Пожалуй, я употребила бы другое слово.

Уинг движением плеч сбросил свое павлинье кимоно, под которым – сюрприз! – обнаружились брюки в полосочку и строгий серый сюртук. Европейская одежда преобразила его: если не считать серебряной шевелюры, спускающейся ниже плеч, он теперь выглядел как банкир. Отбросив восточный наряд в сторону, он подошел к ним с широкой улыбкой. Рука у него была бледная и костлявая, но он наградил Рубена крепким калифорнийским пожатием и спросил:

– Как поживаете, мистер… Смит?

– Алджернон Смит. А это моя сестра Августина. Уинг обеими руками взял руку Грейс и склонился над ней. Его седые волосы, разделенные идеально ровным прямым пробором, упали, как занавес, по обе стороны от лица, скрывая от постороннего взгляда то, что губы проделывали с ее рукой. Когда он наконец выпрямился, Рубен заметил, что его черные глаза сверкают нездоровым блеском, а щеки Грейс принимают пунцовый оттенок.

– Совершенно верно, обряд посвящения, как вы изволили заметить. Я возглавляю группу деловых людей, объединившихся в «Общество Безупречной Небесной Гармонии». Сегодня мы приняли в свои ряды нового члена. Наверняка обряд показался вам языческим, но старинные обычаи все еще живучи среди нас, в Китайском квартале, – пояснил он с поклоном. – Мы придерживаемся древних традиций – это помогает сохранить преданность и боевой дух.

– Вряд ли петух разделил бы ваше мнение, – заметила Грейс.

Уинг восторженно улыбнулся ей.

– Это всего лишь символ.

– Символ чего?

Уинг, не моргнув глазом, выдержал ее взгляд.

– Судьбы того, кто предает наше Общество, – прошипел он своим замогильным шепотом. – В переносном смысле, конечно.

– Конечно.

Грейс проглотила ком в горле.

– А что символизирует пролезание под стулом?