Читать книгу - "Очарованная силой - Нина Черная"

Как он лавировал, я даже не поняла, лишь отмечала, что некоторым по дороге доставались удары вилами и пинки ногами. Мы за несколько мгновений добрались до постамента и взлетели по крутым ступенькам.

- Вот и недостающие жертвенные агнцы! - голос Потапа совершенно не походил на свое прежнее мягкое звучание.

Громкий, с визгливыми нотками и сбивающей с ног силой. Казалось, что он совершенно не переживал, по сравнению с остальными. Стоял прямо, скрестил руки на груди и смотрел с превосходством.

Люд вокруг постамента стал успокаиваться, наконец, заметил нас с Тамой. Многие смогли связать происходящее вокруг с нашим появлением. Поэтому многие прожигали нас яростными взглядами. Ну не лицемеры ли, а?

- А мы вас ждали, - кривая ухмылка исказила простые черты лица, сделала выражение зловещим.

- Попались, - одними губами прошептала я, а внутри расползлись пустота и обреченность.

Нам не спастись. На ступени уже взлетели крепкие мужчины, чтобы скрутить нас с Темой.

- Разбудите остальных, впервые хочется посмотреть, как твари пожрут людей в сознании, - от очередного приказа пошли мурашки по спине.

Деревня полыхала, огонь все больше распространялся, подступал к площади, а прорыв разрывал раскалённый воздух на части. Я невидяще оглядела галдящую толпу. Многие откровенно радовались, однако их радость омрачал пожар позади и трепет перед тварями.

- А я так не думаю, - в тон Потапа хмыкнул Тама.

Он оттолкнул меня от себя и взмахнул вилами как алебардой. Я же откатилась в сторону и выставила нож перед собой, только на ноги подняться не успела.

- Деваться вам некуда, - пожал плечами Потап.

Все случилось в один момент, в лица Нижинского и Адриана плеснули какой-то жидкостью, отчего они шумно втянули воздух и открыли глаза, тут же прорыв раскрылся до конца, а на постамент потекли черные кляксы тел тварей.

- Зараза, - выругался Тама и кинулся на Потапа и остальных, кто стоял рядом.

Первая кровь брызнула на потемневшие от времени доски постамента, когда стража кинулась на парня. Потап прикрыл собой Любаву и отволок ее на пару шагов, чтобы их не задели твари. Я же заметила слабо мерцающую линию вокруг наших спутников. Протянула к ней подрагивающие пальцы. По телу тут же прошлась неприятная волна мурашек.

В тот же миг внутрь очерченного круга влетел Тама и один из стражников. Глаза последнего округлились, в них вспыхнул страх. Он со всех ног бросился к мерцающей линии, но его откинуло обратно, к ногам графа.

- Что за дела? – пробормотал Тама, опуская вилы.

Он уже приготовился проткнуть ими стражника.

- Эту линию рисовал наш покровитель, - ехидный голос Потапа прозвучал прямо надо мной, - тот, кто попал за ее границу не в силах выйти. Ни один смертный не может разорвать то, что начертано богом.

- Богом? – повторила я хрипло и подняла глаза.

Я так и полулежала на досках, в полуметре от линии. Потап же подошел ближе, почти навис, закрыл меня своей крепкой фигурой от деревенских зевак у постамента.

- Конечно, - хмыкнул он, - они не ушли. Они до сих пор с нами. А сейчас будь примерной девочкой, встань и переступи черту, черные тени тебя заждались.

Глава 23

Глава 23

События развивались стремительно. Я осталась одна против огромной толпы, которая жаждала моей смерти от лап потусторонних тварей. Перед ногами мерцала магическая линия, которая виделась мне границей между моей жизнью и смертью. Душу разрывали противоречивые чувства, среди которых брало верх отчаянье. В голове же роились десятки планов побега. От позволения Агнеше поглотить энергию всех вокруг за раз до лишения себя жизни самостоятельно, чтобы не достаться тварям. Глупо.

Прошел миг, хоть показалось, что минуло пару столетий, и я легко поднялась на ноги. Шагнула в сторону своих спутников и попавшего к ним стражника. Мужчина со страхом рассматривал черные трещины, расходящиеся внутри круга. На лице же Потапа расплылась победная ухмылка, а гомон толпы позади стих. Будто они все вместе затаили дыхание и принялись следить за каждым моим вздохом.

В голове раздался далекий ледяной хохот, от которого мурашки побежали по телу. Так похожий на смех Милы. Я мотнула головой и украдкой оглянулась. Нет, это миражи на фоне переживаний. Нигде поблизости знакомой фигуры последней травницы в алом платье не оказалось.

«Что ж, будем считать это благословением», - хмыкнула я про себя и перенесла вес на левую ногу, пальцами же крепче сжала рукоять ножа.

Я прикрыла короткое лезвие рукавом платья, поэтому оружие все еще не разглядели, чтобы отнять. Потап поднял вверх ладонь, чем остановил стражника. Тот успел схватить меня под руку, чтобы придать ускорения. В глазах мужчины плескались обида и злоба, а сильные пальцы впились до боли. Интересно, чем конкретно я успела ему насолить? Я же их спасительница! Если верить сыну лекаря.

- Прошу, - Потап подошел ко мне вплотную и мягко подтолкнул в направлении остальных «жертвенных агнцев».

Это стало его ошибкой, фатальной. На моем лице против воли расплылась ухмылка, я поднырнула под его руку, перекатилась через голову и оказалась прямо за спиной Любавы. Миг, и я с силой дернула ее за косу на себя, а к горлу приставила нож. Я видела, как Потап смотрел на свою жену. Страх ее потери обязан был дать нам шанс на спасение. Женщина тонко всхлипнула и попыталась вырваться из моей хватки. Алая капля тут же набухла на ее светлой коже, проложила дорожку до ворота праздничного платья.

- Не стоит, - прошептала я ей на ухо, - у меня твердая рука, а лишать жизни мне не впервой.

Губы женщины задрожали, а из глаз покатились слезинки.

- Отпусти ее! – крикнул Потап, в его глазах всколыхнулась ярость, а лицо перекосило.

Мужчина дернулся в нашу сторону, с двух сторон поспешили оставшиеся стражники. Я лишь хмыкнула и вместе с женщиной отступила к мерцающей линии, почти прижалась к ней спиной.

- Обмен? – вскинула я бровь, - я отдаю тебе жену, ты мне моих спутников.

- Мразь! – процедил он сквозь зубы, а его взгляд обжег отчаянной решимостью.

В груди потяжелело от плохого предчувствия.

- Милый, - шепот Любавы прошелся мурашками по моей коже, ноги налились свинцом, - пожалуйста.

Потап прикрыл глаза и отвернулся. Этот жест сказал больше любых слов. Плечи женщины в моих руках поникли, а слезы из глаз потекли обильнее. Для старосты деревни оказались важнее блага, даруемые тварями,