Читать книгу - "Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд"

гуглит лучшего страхового агента в штате или номер ближайшей психиатрической клиники, куда можно будет меня сдать, когда до меня окончательно дойдет, что я только что потерял Хогзиллу.

— Отлично, — говорит Тейн с усталым вздохом.

— Раз уж мы теперь все на одной волне, — говорю я, поднимаясь с дивана, — я пойду возьму пива. Кому-нибудь еще захватить?

Тейн качает головой:

— Я выпил таблетки от головы.

— Я пас, — говорит Чума, всё еще поглощенный своим телефоном.

Я иду на кухню, дергаю дверцу холодильника с такой силой, что всё внутри дребезжит. Хватаю пиво, срываю крышку и выпиваю половину залпом.

Я уже собираюсь вернуться в гостиную, когда что-то привлекает мое внимание. Шепот запаха, такой слабый, что я едва его не упускаю. Я замираю, не донеся пиво до губ.

Жимолость.

Мои ноздри раздуваются в поисках источника. Я иду по следу, как ищейка, пересекаю кухню и останавливаюсь под вентиляционной решеткой под потолком. Здесь запах сильнее — всё еще слабый, но безошибочно узнаваемый.

— Парни, — цежу я сквозь стиснутые зубы; мой голос напряжен. — Идите сюда. Живо.

Первым, почти мгновенно, появляется Чума. Тейн идет медленнее, морщась при каждом шаге.

— В чем дело? — спрашивает Чума, но по тому, как расширяются его зрачки, я вижу, что он уже всё понял.

— Вентиляция, — говорю я, указывая наверх. — Тянет сверху. Из лофта Призрака.

Тейн подходит ближе, делая глубокий вдох. Всё его тело каменеет, зрачки расширяются так, что глаза становятся почти черными.

— Святое дерьмо.

Мы втроем стоим там, как завороженные, вдыхая тонкий аромат жимолости, приправленный чем-то еще. Чем-то одновременно теплым, сладким и пряным, от чего кровь приливает к паху, а кожа кажется слишком тесной.

— Это она, — бормочет Чума; его глаза темнеют. — Омега из наших снов.

— У нее течка, — добавляет Тейн, и его голос срывается на хрип. — Или вот-вот начнется.

Я закрываю глаза, позволяя полному запаху омеги окутать меня. В груди что-то с щелчком встает на свое место. Кусочек пазла, о нехватке которого я даже не подозревал до этого момента.

— Определенно наше ебаное совпадение запахов, — говорю я, открывая глаза и глядя на своих товарищей по стае.

Никто из нас не двигается. Никому из нас не нужно подтверждать то, что мы все знаем с абсолютной уверенностью. Запах жимолости, струящийся из этого воздуховода, соединяется с чем-то внутри каждого из нас. С тем древним инстинктом, который признает её нашей, — инстинктом, укоренившимся еще в самом первом альфе, с боем выбравшемся из первобытного, блять, бульона.

И что, я должен просто сидеть и терпеливо ждать, как хороший маленький солдатик?

Хрен там плавал.

Глава 27

АЙВИ

Последний час я щелкаю каналы, пытаясь найти что-нибудь — что угодно, — чтобы отвлечься, пока жду возвращения Призрака с нашей едой. На экране идет какое-то реалити-шоу про альфа-мудака со стаей из двенадцати омег, но я почти не обращаю на него внимания.

Такое чувство, будто идет холодная война, а я — ядерный секрет.

Я ерзаю на диване, плотнее запахивая плед Призрака на плечах. Первый укол подавителя всё еще действует, но это предательское, дискомфортное тепло продолжает накапливаться под кожей.

Тихий стук откуда-то снизу привлекает мое внимание. Я выключаю звук телевизора, напрягая слух. На мгновение не слышно ничего, кроме тишины, и я начинаю думать, что мне показалось.

Затем еще один звук. На этот раз более отчетливый. Металлический скрежет, словно кто-то ковыряет пол с другой стороны.

Пульс учащается. Я сползаю с дивана и бесшумно ступаю по полу к люку, который Призрак перед уходом заблокировал тяжелым комодом. Комод не сдвинулся, но прямо на моих глазах крышка люка под ним слегка дергается.

Щелк.

Звук отпираемого замка эхом разносится по тихому лофту. Люк толкают снизу, и он с глухим стуком ударяется о дно комода.

— Дерьмо, — рычит глубокий голос снизу.

Не Призрак.

Призрак, блять, не может говорить.

Адреналин вбрасывается в кровь, смывая любые остаточные явления лихорадки. Я в панике осматриваю комнату в поисках чего-нибудь — чего угодно, — что можно использовать для защиты. Взгляд падает на черную хоккейную клюшку, прислоненную к стене возле кровати Призрака. Я бросаюсь к ней, а заодно хватаю тяжелый стеклянный флакон одеколона, который распыляла по лофту ранее. Неплохой метательный снаряд.

Снизу доносятся приглушенные голоса, которые спорят:

—...говорил тебе, что это плохая идея...

—...просто хочу с ней поговорить...

—...Призрак нас, блять, убьет...

Голоса становятся громче, напряженнее. Раздается звук возни, словно тела толкают друг друга, а затем люк снова толкают снизу, на этот раз сильнее. Комод сдвигается на дюйм, будучи достаточно тяжелым, чтобы процарапать деревянный пол.

Я встаю сбоку от люка с поднятой клюшкой, готовая ударить любого, кто появится. Мои руки не дрожат, несмотря на бурлящий внутри страх. Это не первый раз, когда мне приходится защищаться от альфы, даже на этой неделе, и я уверена, что, блять, не последний.

Люк распахивается, и в проеме появляется голова. В тусклом свете я различаю взлохмаченные каштановые волосы и медово-карие глаза с настолько расширенными зрачками, что они почти поглотили радужку.

Виски.

Он пялится на меня, открывая рот:

— Мы твое совпадение...

Я со всей силы бью хоккейной клюшкой, точно попадая ему по голове сбоку и обрывая его на полуслове. Люк с грохотом захлопывается, когда он падает на пол с такой силой, что лофт содрогается. Я опускаюсь на колени рядом с люком, всё еще сжимая клюшку в руках.

У меня нет времени обдумать то, что он только что сказал, потому что голоса внизу перерастают в то, что звучит как полноценная драка. Кряхтение и глухие удары эхом доносятся через проем, перемежаясь криками.

—...говорил тебе подождать...

—...она меня, блять, ударила...

—...заслужил...

Люк снова с грохотом открывается. Я отползаю назад, занося клюшку, но на этот раз появляется другое лицо. У этого альфы длинные черные волосы и бледно-голубые глаза, которые слегка расширяются, встретившись с моими. Красивый. Почти слишком красивый для альфы. Точно Чума.

— Я прошу прощения, — начинает он.

Я брызгаю ему в глаза одеколоном прежде, чем он успевает закончить. Альфа отшатывается с рычащим шипением, зажмуривая глаза, и падает обратно в люк. Внизу разражается еще больший хаос.

— Только не снова! — орет Виски. — Ебаная женщина-Призрак!

Я остаюсь сидеть на корточках у комода: клюшка в одной руке, одеколон в другой, готовая встретить того, кто сунется следующим. Но люк остается закрытым, хотя я всё еще слышу, как они ругаются внизу.

Тихий скрежет за спиной заставляет меня резко обернуться; сердце уходит в пятки. Окно сдвигается, и массивная