Читать книгу - "Порочный наследник - М. Джеймс"

вестибюля открывается с тихим звоном, и из него выходит Элио.

На нём черные спортивные штаны и облегающая серая футболка, волосы растрёпаны, как будто он спал. Беспокойство на его лице тут же сменяется тревогой, когда он видит меня — по-настоящему видит, замечает моё порванное платье, босые ноги, синяки, уже проступающие на запястьях, кровь на руках от того, что я ударила Десмонда.

— Боже правый, Энни, — выдыхает он, его зелёные глаза расширяются от шока и чего-то, что может быть яростью. — Какого чёрта… кто это с тобой сделал?

ГЛАВА 11

ЭЛИО

В тот момент, когда я вижу Энни, съёжившуюся в вестибюле моего дома, мой мир переворачивается с ног на голову.

Она в ужасном состоянии: платье порвано спереди, она босая и дрожит. Её волосы растрёпаны, руки в крови. Кровь размазана по её лицу и платью, и я пытаюсь представить, что могло произойти.

Но от её взгляда у меня замирает сердце. Они широко раскрыты и остекленели от шока, а яркий голубой цвет, который я так хорошо знаю, потускнел от пережитого. Она выглядит так, будто побывала в аду, и что-то внутри меня разрывается пополам.

Она, пошатываясь, поднимается на ноги, все ещё сжимая платье, как будто оно раскроется, если она его отпустит. В этой мысли нет ни капли злости, только ужас, пока я пытаюсь понять, что происходит.

— Господи Иисусе. Энни, что случилось?

Она открывает рот, словно собираясь ответить, но вместо слов из её горла вырывается всхлип. Затем она, пошатываясь, подходит ко мне и падает в мои объятия. Её тело так сильно дрожит, что я боюсь, как бы она совсем не расклеилась.

Я прижимаю её к груди, инстинктивно обнимая. Она такая маленькая, такая хрупкая, совсем не похожа на сильную, уравновешенную женщину, которая занимается финансами одного из самых влиятельных преступных кланов Бостона.

— Всё в порядке, — шепчу я ей в волосы, хотя ничего не в порядке. — Теперь ты в безопасности. Я тебя держу.

Она цепляется за меня, как будто я — единственное, что удерживает её на ногах, и сжимает мою футболку в кулаках. Рыдания становятся всё сильнее, она судорожно вздыхает, и всё её тело сотрясается.

Кто с ней так поступил?

Эта мысль вызывает прилив такой чистой и неистовой ярости, что я едва не падаю на колени. Кто-то причинил ей боль. Кто-то поднял руку на Энни О'Мэлли и причинил ей боль, и я найду этого человека и разорву его голыми руками.

Но сначала мне нужно позаботиться о ней.

— Пойдём, — тихо говорю я, направляя её к лифту. — Давай зайдём внутрь.

Она не сопротивляется, когда я веду её к лифту или когда я прикладываю свою ключ-карту, чтобы мы могли подняться. Она просто прислоняется ко мне, дрожа и плача, и смотрит в пустоту затравленным взглядом.

Я и раньше сталкивался с травмами в Чикаго, в той жизни, которой мы живём, насилие всегда рядом. Но когда я вижу это в Энни, когда она превращается в сломленную, напуганную версию самой себя, мне хочется сжечь половину Бостона, чтобы найти виновных.

Я стискиваю зубы, ожидая, пока мы поднимемся на мой этаж, а внутри всё сжимается от желания узнать, что произошло. Но я должен быть с ней помягче. Я не хочу пугать её ещё больше, делать что-то, что усугубит ситуацию. Она пришла ко мне за защитой, от этого у меня в груди возникает странное чувство, и я не хочу, чтобы она пожалела о своём выборе.

Я вывел её из лифта, провёл мимо охраны и открыл входную дверь с помощью ключ-карты. Я осторожно подвожу её к чёрному кожаному дивану в гостиной и прошу сесть. Она падает на него, всё ещё дрожа, и я с трудом сглатываю.

— Энни. — Я опускаюсь перед ней на колени и говорю тихо и ласково. — Милая, мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что произошло. Кто это с тобой сделал?

Она яростно трясёт головой, и от этого движения по её щекам текут новые слёзы.

— Хорошо, хорошо. Тебе не нужно сейчас говорить. — Я медленно протягиваю руку, контролируя каждое движение, и убираю прядь волос с её лица. Она вздрагивает от прикосновения, и ярость в моей груди разгорается ещё сильнее. — Ты ранена? Мне нужно отвезти тебя в больницу?

Она снова качает головой, на этот раз не так яростно. Возможно, это прогресс.

— Хорошо. Давай сначала приведём тебя в порядок, а потом решим, что делать дальше.

Мне не хочется оставлять её даже на секунду, но она сама пришла сюда, так что вряд ли она куда-то уйдёт. Я быстро иду в ванную на первом этаже, набираю в таз горячей воды, и достаю из-под раковины аптечку на случай, если кровь пошла из-за каких-то её собственных травм. Когда я возвращаюсь, Энни не сдвинулась с места, где я её оставил, и всё ещё дрожит на диване.

— Я вытру немного крови, хорошо? — Я беру одеяло и накидываю его ей на плечи, закрывая грудь, и беру её за руку. — Я позабочусь о тебе, Энни. Просто сиди спокойно, и мы справимся.

Она не реагирует, когда я аккуратно вытираю кровь с её рук, а затем с лица. Её отстранённость почти хуже, чем слёзы, по крайней мере, когда она плакала, она была здесь. От этого пустого, безжизненного взгляда мне кажется, что она за миллион миль отсюда. Синяки на её запястьях стали темнее, на них отчётливо видны отпечатки пальцев, и я вижу следы на её шее.

Мои руки дрожат от сдерживаемой ярости, пока я осматриваю её, пытаясь понять, всё ли так плохо, как кажется.

Дыши, Каттанео. Сейчас ей нужно, чтобы ты успокоился.

У неё порезана рука. Я смотрю на неё, доставая спиртовой тампон, и мои движения напряжены.

— Мне нужно это продезинфицировать. Будет больно, — предупреждаю я её, и она молча кивает, а по её щекам всё ещё текут слёзы. Когда она вздрагивает, пока я аккуратно промываю порезы на её ладони, мне кажется, что я сам себя режу на куски.

Я аккуратно наношу на порезы антибактериальную мазь и перевязываю её руку, осторожно укладывая её на колени.

— Вот, — говорю я, закончив с видимыми повреждениями. — Так лучше?

Она не отвечает, но её перестало так сильно трясти. Я сажусь на диван рядом с ней, стараясь держаться на расстоянии, и пытаюсь придумать, что делать дальше.

— Энни, мне нужно позвонить Ронану.

Она реагирует мгновенно и бурно. Она протягивает руку и с удивительной силой сжимает мою ладонь.