Читать книгу - "21 день - Анна Гром"

дело собственные дети. Или любимые. К ним невозможно относиться с холодным профессионализмом, поэтому на службу в Отдел не берут людей из одной семьи. У меня вряд ли могли бы быть дети, я и не хотела их – понимала, что не справлюсь, а вот запретить себе чувствовать я уже не могла.

Тихий шорох, переходящий в нарастающий гул отвлёк меня от мыслей. Я страшно струсила, и, схватившись за рукоять пистолета в поясной кобуре, попятилась к стене. Этот шорох напоминал топот маленьких лап – казалось, по крыше и вентиляционным трубам бежит стадо насекомых. Завертев головой, я попыталась определить источник звука, но тщетно. Лишь краем глаза, спустя пару седых волос, я заметила, что снаружи помутнело. Привычный пейзаж словно бы подёрнуло бледно-серой дымкой. Солнце исчезло. Я ринулась к окну. По стеклу бежали извилистые змейки воды. Это был дождь.

– Флоренс?! – Дэмиан показался в коридоре. Он был не менее ошарашен, чем я, наверное, уже проснулся и сел за командный пульт, когда началось это. Последствия отключения метеощита – токсичные осадки.

– Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

Я не могла оторвать глаз: тонкие водяные струи, словно лезвия, пронзали воздух и врезались в сухую землю, прибивали пыль. Вода нигде не задерживалась, казалось, она проникает даже в асфальт – мощностей поливальных машин было недостаточно, чтобы насытить влагой ссохшуюся почву. На небе густились синевато-свинцовые клубы, похожие на дым – тучи. Свет солнца не пробивался сквозь них, было темно, как при сумерках. Какая же у них толщина и плотность?

– На видеохрониках, – ответил Дэмиан. Я услышала его голос у своего плеча. – Вот ведь дерьмо. Токсин проникнет глубоко в почву. Надо будет состав для дезинфекции заказывать с материка, у нас столько нет…

– А ведь красиво… – я дотронулась до стекла ладонью. Оно было холодным, след от моей руки остался на нём испариной и тут же исчез.

Я вздрогнула. От перепада ли температур или нервного напряжения: я вдруг отчётливо ощутила тепло, исходящее от Дэмиана, его дыхание где-то возле своей головы. Он не касался меня, но его близость действовала на меня, как самое тесное объятие.

– Раньше люди под ним гуляли. Жутко представить… – отозвался Дэмиан.

– Да-а-а. Босиком по лужам.

Усмехнувшись, я сделала шаг назад и случайно коснулась лопатками его груди – не рассчитала. И не отшатнулась в ужасе, а замерла. Кожу жгло, в спину врезались тысячи игл, меня будто залихорадило. Давно забытое ощущение – когда тебя будоражит от чьей-то близости. Просто от того, что этот человек рядом. Удивительно переживать это снова. Удивительно, и пугающе, и прекрасно. Если бы он обнял меня сейчас, я ничего не имела бы против. Абсолютно ничего.

Но Дэмиан ушёл. И я осталась одна в темноте и холоде коридора. Один на один со своим чувством.

Глава 28

Оценив последние сводки, я отправилась на склад – мне не хотелось, чтобы Браунинг слышал мой разговор с Дион. Сводки были малообнадёживающими: люди нарушали режим – кто-то в панике, кто-то сознательно. Патрули предотвратили два ограбления магазинов, ещё два предотвратить не успели, изолятор госпиталя пополнялся каждые полчаса, в крематорий уехала первая партия трупов. 45 штук. На фоне этого нянчиться с разбитым сердцем подростка было по меньшей мере глупо, но именно это удерживало меня в реальности, не давало скатиться в ужас, ведь я ничего не могла сделать до тех пор, пока не восстановят щит, только бродить из угла в угол, как лунатичка и наблюдать, как растут показатели смертности.

С Браунингом мы больше не говорили о личном. Между нами установилось исключительно рабочее взаимодействие: я держала всё в себе, Дэмиан не пытался меня ни разговорить, ни приободрить – он был поглощён работой и наверняка личными переживаниями. Краем глаза я замечала, как он пишет сообщения Изе – сиделке своей матери. Наверное, так ему было комфортно, или он думал что так комфортно мне, а я не знала, что с этим делать. В итоге я не придумала ничего лучше, чем отпустить ситуацию – пусть всё летит к чертям собачьим и разваливается по дороге. Сейчас нам действительно не до чего.

По пути на склад я вспоминала себя, готовилась, морально настраивалась на разговор. Вспоминала, когда впервые влюбилась, когда впервые захотела близости с мужчиной, надеясь таким образом настроиться на одну волну с Дион.

Первая влюблённость случилось в школе, мне было тринадцать, всё плохое казалось мне тогда притягательным. Возможно, виною тому было строгое воспитание – мне хотелось запретного. А, возможно, через подобное проходят все. Наверное, только Нэлл под силу дать точный ответ. К сожалению, или к счастью, моё чувство осталось безответным – плохие мальчишки предпочитают плохих девчонок, исключения редки, и пары из противоположностей обычно не слишком крепки, и здоровыми такие отношениями можно было назвать с большой натяжкой – спасибо Нэлл за экскурс в психологию отношений. Он называл меня «Бледная Фло» и пару раз отобрал у меня учебный планшет, чтобы поиграть в игрушки. Мне казалось, что это признаки симпатии – уже тогда я научилась обманывать сама себя. Даже не знаю, чего я на тот момент хотела от него. Пройтись по парку за руку. Или чтобы он позвонил мне. Наверняка не больше. Явно я не хотела умереть вместе с ним.

В шестнадцать со мной случился мой сосед сверху. Он был старше меня на два года и уже умел обращаться с девушками. Он встречал меня с учёбы, дарил скидочные талоны на продукты и одежду – такое всегда в цене, лучше чем дешёвые побрякушки или поднебесно дорогие цветы из оранжереи, помогал с сортировкой и выносом мусора и подменял меня на общедомовом дежурстве – в Четвёртом районе, где я жила раньше и где сейчас живут мои родители, принято убирать подъезды и придомовую территорию силами жильцов. Он казался мне тем, с кем можно разделить тяготы совместной жизни, он и сам открыто намекал мне на это: говорил, что хочет троих детей и не слишком лестно отзывался о женщинах, стремящихся работать, а не плодиться. На тот момент я уже года три как бредила Академией и блестящим профессиональным будущим в Отделе. Это был первый звонок. Второй случился в тот вечер, когда мы целовались у дверей моей квартиры. Он схватил меня за грудь, но я не испытала ни возбуждения, ни даже любопытства. Только стыд и отвращение. С того дня мы перестали встречаться.

Страсть обрушилась на