Читать книгу - "Я тебя не хочу - Елена Тодорова"

— Будет дольше пяти минут. Обещаю, — даю служанке за каким-то хером клятву.

Вроде не собирался признавать, что ее слова задели.

Блядь…

Она ничего не говорит. Но смотрит с такой покорностью, словно в этом параллельном мире я для нее являюсь Богом.

— Черт…

Вновь нападая на рот ведьмы, лезу ладонью ей под юбку и стягиваю с нее трусы. Когда они падают на землю, жестом побуждаю их переступить. Подхватываю ногу служанки и, согнув ту в колене, поднимаю вверх.

Тронув между складок, не могу сдержать тягостный стон.

Шмидт реально крайне сильно возбуждена. У меня мокрые пальцы.

Застываю, когда ноздрей достигает пикантный запах этой вязкой смазки, и снова стону.

— Ты должна мне давать каждый день, Фиалка… Ты должна мне… Должна… — требую, забывая о каком-либо достоинстве. — Блядь… Ты настолько влажная, что у меня соскальзывают пальцы с твоего клитора...

Но я их, конечно же, упорно возвращаю. Массирую пульсирующий бугорок, пока по телу Шмидт не начинают плыть импульсы горячего томления. После этого вход в ее лоно становится чрезвычайно восприимчивым. Едва прохожусь по краям, она вздрагивает.

— Я трахну тебя как хозяин… Как хозяин твоего тела, Фиалка…

Уж после этого служанка точно должна меня послать. Но она продолжает молчать. Отрывисто дышит и смотрит во все глаза.

Я же… Я, мать вашу, хозяин, тону в этих глазах.

Тону.

Блядь… Лучше бы она их снова замазала.

Отщелкиваю ремень, тяну молнию, распахиваю брюки и достаю член.

Половые связи без презерватива — против моих правил. И дело не только в безопасности. Сам по себе контакт без защиты вызывает у меня некоторую долю отвращения. Точнее, вызывал до Шмидт. Она сломала это правило.

Блядь… Она сломала ебаную тучу правил!

И, конечно же, я не даю заднюю.

— Скажи, что хочешь меня, — требую, терзаясь неожиданным желанием услышать это на словах.

Рожу заливает жаром. Странно, что член не падает, ведь кажется, что в голову вся кровь уходит.

Я, блядь, прячу глаза. Смачивая языком пересохшие губы, целую Шмидт за ухом.

— Скажи… Фиалка…

— Хочу, — шелестит она покорно, будто и не своим голосом вовсе.

Кровь из головы, резко устремляясь вниз, проносится по моему телу горячей волной.

Озвучены очевидные желания, но я зачем-то тупо целую ее. Целую и задыхаюсь от восторга. То, что мы делаем… Со Шмидт эти лобызания ощущаются одухотворяющей близостью.

Блядь… Снова эта мистическая связь.

Почему мы?

Подхватываю служанку поудобнее и приставляю к ее маленькой сочной дырочке член.

Пауза.

Понимаю, что не стоит, один хер, снова в глаза смотрю.

Вибрациями по телу проходит дрожь.

Моя.

Фиалка натянута, словно тетива лука. А я — та самая стрела. Готов лететь к цели на поражение.

Моя.

Глоток воздуха из губ ведьмы, чтобы через мгновение, выбив воздух из своих и ее легких, одним нетерпеливым глубоким толчком ворваться в жаркое лоно.

Без остатка в Шмидт. Без остатка, мать вашу.

26

Что это, по-твоему? Акт ненависти?

© Дмитрий Фильфиневич

В тот же миг, как я, упершись пахом в курчавые лобковые волосы служанки, завершаю погружение, я ловлю приход чумовой эйфории. Вот вроде не зеленый пацан, и конкретно внутри токсичной Фиалки уже бывал, но этот лютый набег стремительно расщепляющегося удовольствия, для моего болеющего хрен пойми чем организма, является таким же внезапным, как ебаный сердечный приступ.

Высвобождающийся из моего нутра энергетический крик на последних секундах срывается. Выходит заглушенным вибрирующим звуком. То ли хрип, то ли стон — непонятно.

Внутри Шмидт я второй раз в жизни, и все же как-то намного острее познаю запретный плод смертного греха, агонию свирепых мук и пик неземного блаженства. Последнее по силе ощущений определенно превосходит первое и второе. Но вместе с тем именно первое и второе являются для него опаснейшим низкооктановым горючим. Детонация неизбежна. Никакой искры не надо. Я пошевелиться стремаюсь.

С-с-сука… С клятвой «дольше пяти минут» я явно поторопился.

Лишь после ряда разбитых хрипами вздохов удается поймать какое-то подобие равновесия. Предчувствие преждевременной кончины никуда не исчезает, но оно хотя бы становится не таким агрессивным. Возвращаясь к тому гребаному времени, которое мне нужно продержаться, даже далеким.

Судя по тому, как трясет Шмидт, ей тоже непросто.

Мать вашу… Мы с ней конвульсируем, словно два нарика в передозе.

Однако… Что я сейчас безмерно ценю в Фиалке — она не пытается соскочить.

В какой-то момент мелькает волнительная догадка, что она осознает тот факт, что внутри нее находится точка опоры, без которой мне сейчас не выстоять.

Блядь… Гоню эту тревожную мысль. Когда же она отказывается уходить, тупо забиваю хер.

— Почему ты остановился? — толкает служанка шепотом.

Неудобный, черт возьми, вопрос.

Вскидывая бровь, одновременно с этим хмурюсь. Смотрю в глаза чародейки с возмущением, которое в пылу отчаянья легче всего выдать.

Ты издеваешься?

Нет, она не издевается. Она действительно не понимает, что происходит. И хорошо.

Вытащить из тела Шмидт член и уйти — последний шанс спасти попранное достоинство. В любом противном случае вскроюсь до нутра. Но я, конечно же, возможностью не пользуюсь.

Губы Фиалки так близко. Смотрю на них и проживаю внутреннюю бурю.

Было бы честно ответить: «Я ворую твое время». Надо же как-то продержаться обещанные «дольше пяти минут». Однако и это я замалчиваю.

Вместо этого, блядь, герой, заявляю:

— В наших отношениях только я решаю, как тебя трахать.

Служанка задыхается и, очевидно, непроизвольно стискивает мой член шелковыми стенками своего влагалища. Это чертово действие заставляет охуенно крутого меня дворнягой скулить.

Шмидт содрогается. Охнув, таращится на меня, как на маньяка.

И все равно после паузы припечатывает:

— У нас нет отношений.

— Мой член внутри тебя, зверушка. Что это, по-твоему? Акт ненависти? — иронизирую со скрипом. — Это сексуальные отношения. Врубаешься?

— Не врубаюсь, — фыркает она. — Не вижу секса в том, что ты просто засунул в мою вагину член. А нет секса — нет отношений.

Резко сжимая пятерней шею Шмидт, вынуждаю ее замолчать. Скривившись, но не от ярости, как это должно быть, кажется, а от кайфа, который неспособен пережить, пылающей рожей к лицу ведьмы подаюсь.

— Берегись, — рычу, испепеляя ее взглядом.

Задрав вверх вторую ногу Фиалки, слегка подбрасываю ее на своем члене. Не успевает она завизжать, впиваюсь в вишневые губы свирепым поцелуем. Она не оказывает сопротивления. Со стоном принимает мой язык. Очутившись в сладком рту служанки, я не просто слетаю с катушек… Я подрываюсь на собственном запале. После этого уже не могу не двигаться. Трахаю Шмидт, поддавшись гребаным животным инстинктам.

Я, блядь, не знаю,