Читать книгу - "Любовь Сурового - Валерия Ангелос"

class="p1">Даже не успеваю спросить насчет содержимого.

Он уже разрывает обертку. Достает детали. Темные. Кажется, железные. Начинает собирать, будто конструктор.

Это что… это же…

Пистолет.

Айдаров прячет его в глубокий карман халата. После встречает мой шокированный взгляд.

— Здесь ведь нельзя, — запинаюсь. — Это.

— Здесь и убивать нельзя, и еще много чего, — отвечает он невозмутимым тоном. — Вижу, я правильно сделал, когда отправил своих людей заранее.

— Хочешь сказать…

— Это спрятали для меня, — говорит Айдаров. — Чую, лишним не будет. Ты не волнуйся, Аня. Всегда просчитываю все на несколько шагов вперед.

62

— Как же не волноваться? — вырывается у меня на нервах. — После такого?

Взгляд невольно падает ниже. На слегка выпирающий карман халата. И мне кажется, стоит нам выйти отсюда, стоит кому-то глянуть туда… всем будет очевидно, что у Айдарова есть пистолет.

Вскидываюсь. Смотрю на него.

Выражение лица у моего супруга спокойное. Невозмутимое. Наверное, ему не привыкать к чему-то подобному. Оружие — часть его жизни. Часть той самой реальности, где он носит прозвище «Суровый».

И теперь я особенно отчетливо понимаю, что Айдаров это прозвище получил не просто так. Явно.

— Ты что собираешься делать? — спрашиваю.

— Ничего, — ровно отвечает он, подходит ко мне.

— Но ты…

— Это нормально, Аня, — выдает Айдаров. — Хочешь мира? Готовься к войне. Я не думаю, что придется пустить это в дело. Но было бы тупо не забрать.

Меня мурашит. От шока. От холода.

А он обнимает меня.

И кажется, могу ощутить железо через ткань халата. Застываю, запрокинув голову назад.

— Ты, — замолкаю. — Мы же выберемся отсюда?

Тревога накатывает. До тошноты. До нервных судорог в желудке. И наверное, меня бы сейчас вывернуло наизнанку от волнения, но к счастью, я пока ничего не ела.

— Аня, помни, ты под моей защитой. Что бы здесь не происходило, я смогу тебя от всего оградить.

Он уверен. Так каждое слово чеканит — с подавляющей уверенностью.

А вот у меня подобной уверенности нет.

Снова стучат. Снова слышится голос одного из охранников.

— Идем, — говорит Айдаров.

Крепко держит меня за талию. Подталкивает. И я на с трудом гнущихся ногах следую за ним.

Стоит нам выйти, сразу замечаю Медведя.

Хмурый. Напряженный. Он окидывает Айдарова таким взглядом, от которого мне становится сильно не по себе.

Глаза у него… злые.

Что-то произошло?

— Опять она, — мрачно бросает Медведь. — Совсем тебе башку задурила. Ни на шаг от нее не отходишь. А тут дел по горло.

Продолжает смотреть на Айдарова. Уже с раздражением. Кривится.

— Она — моя жена, — чеканит тот. — Прояви уважение.

— Жена? — хмыкает. — Да ты на своей жене помешался, блядь. Как одурелый за ней мотаешься.

— Ты что несешь? — сквозь зубы бросает Айдаров.

Отпускает меня. Шагает вперед.

Пробую его задержать. Как-то успокоить, охладить гнев, который в нем вспыхивает. Но он жестко отстраняет меня, делая знак охране.

Теперь они прикрывают. Держаться рядом. По обе стороны.

Айдаров надвигается на Медведя. А тот на него.

Они что, собираются сейчас разборки устроить? В такой момент? Когда здесь и без того полный дурдом?

— У тебя уже времени на работу не осталось, — продолжает Медведь. — Вчера был занят. Закрылся с ней и плевать хотел на тот контракт, который у нас хрен знает сколько висит. Утром тоже ничего не хотел обсуждать. Опять тебе не до работы было. И вот снова. Та же, сука, картина. Мозги совсем заплыли. Эта девка тебя слабаком делает.

— Рот закрыл, — обрывает Айдаров. — Ты лучше со своей врачихой разберись. А то прыгаешь вокруг нее как щенок. Даже не думал, что тебя от бабы так поведет. Нашел с кем связаться. Ее отец та еще гнида.

Повисает тишина. Напряженная. Звенящая. Будто перед грозой.

И я… ничего не понимаю.

Про какой контракт речь? Утром был совсем другой разговор. Теперь же… возникает чувство, что они все это намеренно делают.

Смотрю по сторонам. Вокруг собираются люди.

Им надо, чтобы все видели конфликт?

Почти уверена в этом теперь. Но уже через секунду меня снова охватывают сомнения, потому что — гремит гром. Первый удар. Второй. И больше нет никаких слов. Мужчины сходятся в такой жестокой схватке, что не верится, будто это может быть игрой.

63

Я таких драк никогда не видела.

Бывало, что ребята в школе могли схлестнуться. Начать выяснять, кто из круче, на спортивной площадке. А в универе и близко таких конфликтов не было.

Но тут…

Эти двое не «ребята». И наблюдая сейчас за тем, как они ожесточенно дубасят друг друга кулаками, даже тяжело сказать, что они люди. Больше смахивают на зверей. Диких, разъяренных.

На такую яростную схватку страшно смотреть. Внутри все сжимается. Нервно пульсирует.

Сначала я просто застываю, а потом, сбросив оцепенение, смотрю по сторонам. Людей уже больше. Есть довольно крупные мужчины. Но никто из них даже не пытается вмешаться. Не делает шага вперед. Просто стоят и глазеют.

Охрана тоже держится в стороне.

Да что же это такое?

Под ребрами звенит от напряжения. Нервы болезненно натянуты.

Ну кто-нибудь ведь должен этих двоих разнять. Чего все ждут?

Опять смотрю вперед. На схлестнувшихся в бою мужчин. Удары резкие, жесткие, молниеносные.

— Ставлю на Самира, — тихо бросает мужчина рядом со мной.

Что?..

Только успеваю повернуться, как слышится другой голос.

— А я за Медведя.

Они делают ставки?

Эмоции еще сильнее переполняют. Но к счастью, на палубе появляется Рамиль Каримов и тот тип с золотыми зубами — Леон. Только эти двое и рискуют в драку вмешаться.

— Вы что творите? — возмущенно спрашивает Грановский, показавшийся следом за ними. — Почему не разняли их раньше?

— Да что я, дебил, лезть, — хмыкает кто-то.

— Точно, точно.

— Самому прилетит.

Каримов не опасается, что ему «прилетит». Он оттягивает Айдарова от Медведя, которого в другую сторону тащит Леон. У этого типа тоже страха нет. Действует ровно, четко, хладнокровно.

А я смотрю на всю эту картину и до сих пор не могу отделаться от диссонанса внутри.

Почему они так набросились друг на друга? Еще и Медведь бросил те непонятные слова про контракт.

Однако очень скоро из моей головы вылетают все мысли.

— Самир, ты ничего не хочешь сказать? — спрашивает Грановский.

Айдаров лишь сплевывает кровь на пол.

— Здесь стоит запрет, — говорит Эдуард, обводит взглядом всех присутствующих. — На любое насилие.

Повисает тишина.

Пока не раздается выкрик.

— Кровь уже пролилась.

— Да, кто-то подрезал Арсена…

— Туда и дорога этому уебку.

Грановский поднимает руку, делая знак, чтобы все замолчали.

— Тихо, господа, — заявляет