Читать книгу - "Нелегкая добыча - Элеонора Терлеева"

Накануне католического Рождества, 23 декабря, я родила девочку. Схватки начались за двое суток, и меня так распирало, словно мне в задницу кто-то вогнал зонт и раскрыл его. Боли и рези были такие жуткие, опоясывающие, как при сильном отравлении, только намного сильнее. Я места себе не находила, не могла ни сидеть, ни лежать, и мне казалось, что этот кошмар не прекратится никогда. Зато в родильном отделении, не успела я залезть на гинекологическое кресло, как моя крошка буквально вылетела из моего чрева. Акушерка по имени Лучия, женщина пожилого возраста, поднесла ко мне мою дочурку, мокренькую, будто бы в мыльной пенке, и сморщенную, словно старушка.

– Смотри, какая красавица наша синьорина! – она держала передо мной моё маленькое кричащее чудо, только что появившееся на свет.

– Моя лапочка, даже не верится, что это моя дочь. Лучия, можно мне её взять? – мне всё ещё не верилось, что я стала мамой.

– Конечно, только вот сейчас пуповинку срежем. Опа, – женщина умело щёлкнула медицинскими ножницами и перерезала пуповину, похожую на кольцеобразный шланг, оставив лишь маленький отросточек на животике моей доченьки, похожий на хвостик.

– Держи меня, мама, и никому никогда не отдавай, – подмигнула женщина и положила мне на грудь мою куколку. Волосики чёрненькие, как у папы. Да и глазки, пожалуй, папины тоже.

– Моё солнышко, – я поцеловала дочку в тёпленькую головку. – Ой, как мы кричим! Доченька, это же я, твоя мама. Не надо так сильно плакать.

Моя девочка исходила криком, судорожно сжимая ручки в кулачки.

– Синьора, – подошёл ко мне врач. – Нам необходимо обследовать девочку и сделать необходимые анализы. А после мы вам её принесём для кормления.

При слове «анализы» меня словно током прошибло и возобновилась боль в паху.

«Господи, прошу тебя, спаси и сохрани! – взмолилась я в очередной раз. – Только бы всё обошлось».

Затем мне провели послеродовую процедуру, обработав мою промежность антисептическим раствором и йодом. И вскоре на каталке отвезли в палату и переложили на койку.

Не успела я устроиться поудобнее, как отворилась дверь и в палату вошёл Марко с большим букетом роз и плюшевым медвежонком.

– Любимая, какой прекрасный подарок накануне Рождества. Как же я счастлив! Ты моя самая драгоценная женщина! Не устану повторять.

По лицу Марко, заметно похудевшему за последнее время, потекли слёзы. Это были слёзы радости и боли.

– Я уже видел нашу доченьку. Врач показал мне её. Какая же она славненькая и очень похожа на тебя!

– Ты уверен? – улыбнулась я. – А может, всё-таки на тебя? Она же такая же смугленькая, как и ты. Не обратил внимания? Копия папы Марко.

Марко придвинул стул к моей койке и поцеловал меня. Затем взял мою ладонь в свою и поднёс к губам.

– Как у тебя всё прошло? Было очень больно?

– Как ни странно, нет. По сравнению с моими мучениями и схватками я ничего даже не почувствовала. Наша дочь вылетела из меня в буквальном смысле слова. Безусловно, сейчас у меня всё пылает и жжёт внизу, будто бы мне туда насыпали соли, да ещё и сверху перца. Но это нормально, роды есть роды. Всё пройдёт.

– Я рядом, Светочка, и это главное. У тебя всё заживёт. Послушай, а что ты скажешь на то, если мы назовём нашу дочь Алессией или Пиной, то есть Джузепиной?

– Алессия мне нравится, красивое имя. Никаких Пин, – усмехнулась я.

– Алессия Феррони! Звучит гордо, – отпарировал Марко.