Читать книгу - "Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби"

— Ситуацию… — повторяю за ним это странное нейтральное слово, которым он так беспощадно емко охарактеризовал мою ломающуюся на глазах жизнь, — и что это за ситуация? Может быть, вы все-таки удосужитесь мне объяснить, что происходит… что будет со мной… Как-то так выясняется, что все вокруг меня в курсе обо всем, только я как подопытный хомяк- что есть мочи бегу по колесу- и не понимаю, куда…

Чернов глубоко и явно раздраженно вздыхает.

Включает прикроватный свет.

Вижу его полуголое тело и невольно покачиваюсь, отступая. Да, свет лишил меня былой уверенности…

— Ты сама выбрала этот путь, Майя. Сколько тысяч раз мне нужно тебе это повторить. Хочешь правду о своей «ситуации», слушай её. Шейх Тамер больше не вернется. Сегодня на рассвете он отбыл обратно во дворец Киренаики, чтобы сочетаться браком с Далидой, дочерью правителя Азавл, которая носит его законного ребенка. Ты же обязана будешь отпрвиться на остров Сокотра, во владения шейха Нуреддина ибн-Шерифа Макдиси, который любезно согласился предоставить тебе кров на время, пока не родится твой ребенок.

Глава 44

Я настолько потеряна, разобрана на атомы, растворена в своем ужасе и одиночестве, что кажется, что меня больше вовсе и не существует…

Он ушел- и даже не объяснился. И теперь я никто. Просто сосуд. Сосуд для ребенка, которого должна выносить. А он сделал свой выбор…

Вернулся к своей власти, в свой дворец. Идеальный сын Киренаики. Идеальный сын своего отца…

И снова Даниил увозит меня далеко от моей любви. И снова я с разбитым сердцем. С той лишь разницей, что теперь я точно знаю, что у человека, которого я люблю, все будет хорошо. А у меня? Наплевать, как…

Может быть, это главная мысль, за которую мне следует цепляться.

Наш путь долгий, изнурительный и… совершенно безэмоциональный с моей стороны.

Мне не интересно, куда мы сначала летим, потом долго-долго едем на машине, потом плывем, потом опять едем на машине.

За окном, должно быть, удивительной красоты пейзажи, а мне все равно… Мое сердце больше ничего не трогает.

Только боль. Только зияющая рана. Наверное, когда-нибудь она зарастет, но оставит после себя рубец. А рубец- это уже омертвевшие ткани.

— Майя! — слышу оклик, словно из-под воды. Растерянно поднимаю глаза.

Даниил смотрит на меня нахмурившись.

Тоже заметил, что я теперь овощ? Все равно… Хочу, чтобы он побыстрее уехал, бросив меня там, где мне суждено теперь влочить свое состояние.

Меня ничто не могло сломить- ни появление недругов, ни нежелание его отца дать нам шанс на счастье, ни угрозы Ахмада… Меня сломило Его молчание.

Он ушел. Не объяснился. Просто взял и сгинул, а мне кажется, что я до сих пор ощущая на теле его прикосновения, его запах…

Как? Зачем? Для чего?

— Возьми себя в руки. Ничего ужасного не случилось, — сдержанно говорит он, я бы даже сказала, сухо. Даниил со мной теперь совсем другой. Интересно, дело в женщине, которая была в его постели, или в том, что я все-таки выбрала не его… А был ли у меня вообще этот выбор или речь только лишь об иллюзии?

— Не случилось? — хмыкаю я, — а что может быть хуже, чем то, что происходит сейчас, Даня?

Усмехаюсь, но не агрессивно и эмоционально.

— Быть отравленной во дворце твоими врагами или валяться в пустыне с перерезанным горлом. Или выйти замуж за того, кого не любишь… — последнее он говорит с горькой усмешкой.

Глобально Даня прав. Это просто мы, люди, ненасытны. Еще вчера я бежала из дворца и не знала, где найду приют. Главная мысль- помешать планам Ахмада совершить непоправимое. А потом появился Тамер и снова заставил меня поверить в то, что я любима. Снова дал веру в счастье с ним…

— Майя, мы подъезжаем. Что бы ни было, ты сейчас должна включить разум. Веди себя вежливо и участливо, постарайся понравиться. Тебя великодушно и гостеприимно приняли здесь… Шейх Нуреддин замечательный человек. Он позаботится о тебе лучше, чем кто бы то ни было другой…

От его слов хочу разрыдаться.

От слова «шейх» меня аж передергивает. Я устала. Устала и не хочу больше ни во что вникать, ни о чем думать… Дура, Майя. Дура! Сама вляпалась в этот тотальный кошмар! Шейхи, пустыни, дворцовые игры- это все не твое, наивная!

Мы заезжаем на большую территорию Все утопает в изысканной зелени. Это место напоминает рай, а еще… я в нем совсем лишняя…

— Посмотри на меня, — жестче окликает Чернов, явно не удовлетворенный промежуточными итогами нашего разговора, — после всего, через что ты прошла, включить сейчас бездыханное тело- самая глупая и бессмысленная затея на свете. Играй до конца, Майя. Потому что на Востоке никогда не знаешь, где граница блефа, а где правда…

Наши глаза с минуту гипнотизируют друг друга.

Это он прощается со мной. Я точно знаю.

Теперь наши пути разойдутся.

Он и так посвятил мне больше времени и эмоций, чем следовало…

И на кого? На подстилку Шейха, его игрушку…

— Кто она? — спрашиваю я тихо и слегка улыбаюсь кончиками рта впервые за сегодняшний день. Это улыбка прощания и прощения.

— Никто, — отвечает он твердо, — если ты о том, что здесь, — ударяет однократно в грудь, — то там дыра. А моя постель, Майя, никогда не пустовала, даже когда я думал, что между нами что-то возможно...

Сглатывает нервно, отводит глаза.

Да, я догадывалась, что у него были женщины. Чернов горячий мужчина. А я была неживым холодным изваянием, которое не способно было ни на какие эмоции. Он компенсировал. К тому же я ничего и никогда не обещала…

Он испытующе смотрит на мое лицо, а потом смеется и качает головой.

— Что? — не понимаю его я.

— Боже, мне и правда интересно, за что мне это наказание, а? — глубоко вздыхает, — я с первого дня задавался вопросом, почему же тебе так на меня плевать. Тамер должен торжествовать. Ты не дала мне никогда и малейшего шанса. Даже сейчас, Майя, на твоем лице даже тени уязвленности не проскочило. Обычно девушек уязвляет то, что мужчина бывает с другой, когда влюблен в нее. А тебе… плевать…

Наши глаза снова встречаются. Да, он прав…

Подается ко мне и хватает за скулы. Близко.

И так далеко…

— Не было у меня никого, — шепчет он рвано, — если бы ты хоть мизинцем поманила, я бы побежал за тобой, как собака… И побежал… И верил до последнего, что все возможно…

Я прикрываю