Читать книгу - "Наследница Звездного Света - Амали Ховард"

мгновение не двигается, мышца на его челюсти напрягается, но затем его взгляд слегка закрывается, когда он возвращается в боевую стойку.

— Иногда ложь — это необходимое зло.

Интересно, говорит ли он о своем брате и королеве.

Пригибаясь, чтобы избежать кулака Рошана, я переориентируюсь, но он снова быстро надвигается на меня. На этот раз я наношу удар ногой, попадая ему в живот, и он кряхтит от контакта. Злобная серия ударов руками и быстрых пинков заставляет его отступать с широко раскрытыми глазами. Но хитрый ответный подсечка его ногой снова отправляет меня на спину, мой череп сталкивается с полом. Белые пятна заполняют зрение, и молния проносится сквозь меня.

Думай об этом как о паутине, говорил Аран. Как о продолжении тебя.

Из положения лежа на спине я вдыхаю и выталкиваю, пытаясь высвободить магию в его сторону, чтобы заморозить его на месте. Я даже рисую для верности руну льда, но ничего не происходит. Магия собирается в моем центре, но не делает ничего больше, словно интуитивно чувствует, что Рошан не угроза.

Или что я не вижу в нем угрозы.

— Не сработает, — рычу я и поднимаюсь на колени, отворачиваясь от него.

Но прежде чем я успеваю выпрямиться, ткань накрывает мою голову, погружая меня во тьму и перекрывая доступ воздуха. Звуки атакуют меня со всех углов комнаты: хлопанье закрывающейся двери, глухой удар, сдавленный звук чьего-то стона, словно от боли, грохот чего-то, стук тяжелых шагов.

— Рошан? — кричу я, напрягаясь против ткани. Что в Друме происходит?

Нет ответа, только стон и ощущение, что мешок затягивается туже на моем лице, заставляя меня задыхаться от грубых, пыльных волокон. Сильные, безжалостные руки волокут меня по полу — кажется, по крайней мере два человека. Приторный мускус пачули наполняет мои ноздри. Я знаю запах Рошана, и это не он. Я начинаю отчаянно сопротивляться, мои кулаки колотят и царапают, ноги брыкаются и молотят.

— Рошан, пожалуйста, если ты там, скажи что-нибудь. — Мой голос приглушен, даже для моих собственных ушей.

Но нет ничего, кроме тишины и неумолимого, удушающего давления мешка на мое лицо. Душит меня. Неослабевающее предплечье сжимает мою шею. Я начинаю гипервентилировать, пытаясь вдохнуть, и жжение в глубине живота усиливается. Моя кровь закипает, огонь разжижается в венах. О, пески. Я чувствую это в ту секунду, когда моя магия воспламеняется.

Не убивай никого. Не убивай никого. Не убивай никого.

Мой контроль, в лучшем случае, слаб, но магическая энергия, ревущая внутри меня, как гроза, не распадается. Я не хочу убивать, но я не прочь покалечить своего врага... если мой дар, конечно, согласится. Я сосредотачиваюсь на руке, с каждой секундой так жестоко перекрывающей мне воздух.

Спокойно, Сурайя.

Отметины на моей коже загораются, когда жар вырывается из меня, и я слышу грубый вскрик, когда давление на мое горло внезапно ослабевает. Сорвав мешок с головы, я разворачиваюсь лицом к нападающим... но там только Рошан, прижимающий к себе обожженную руку и отгораживающийся другой. Тлеющий мешок в моей руке вспыхивает, и я в ужасе затаптываю его ногами.

— Какого черта, Рошан!

— Прости, прости. Ты была права — твоя магия не проявилась бы, если бы ты на самом деле не поверила, что в опасности, — задыхается он. — Но по крайней мере это сработало.

— Что это был за запах? Духи? — спрашиваю я, все еще сбитая с толку, мои глаза мечутся по комнате, словно где-то рядом прячется другой нападающий. Мой мозг догоняет, дезориентированный этой неожиданной подменой.

— Одеколон из одного из ящиков.

Я смотрю вниз, моргая от сияния, льющегося из меня и окружающего все мое тело, а затем смотрю на красную, воспаленную кожу Рошана.

— Я говорила тебе, что могу причинить тебе вред!

— Это ничего. Я наложу лечебную мазь, и кожа будет как новенькая. Или попрошу Арана исцелить меня. — Гордый взгляд скользит по мне. — Ты контролировала это, Сурайя.

Ожоги заодно и мозг ему не повредили?

— Едва ли.

Он приближается, и я вздрагиваю, чувствуя, как свет и жар поднимаются внутри, словно два демона-близнеца.

— Не подходи ближе, — предупреждаю я его. — Я не знаю, что она сделает.

— Все в порядке. Просто постарайся удержать ее. Скажи мне, что ты чувствуешь в этот момент?

Я делаю вдох и сосредотачиваюсь на силе, шипящей, как ревущий зверь, в центре моей груди. Трудно классифицировать это ощущение, эту чистую силу, текущую по моим венам, еще труднее облечь это в слова, но я все равно пытаюсь.

— Горячо, — говорю я сначала. — Не как жара снаружи. Неестественный жар, как связанные вместе огонь и молния. Каждый нерв внутри меня чувствуется натянутым от силы, отчаянно стремящейся вырваться наружу, словно я в центре... в центре...

Я замолкаю, но Рошан заканчивает мою фразу.

— Звезды.

Да. Именно так это и ощущается, словно я горячий, пульсирующий шар нестабильной энергии, горящий при невозможных температурах и удерживаемый вместе только воображаемым симургом в моем центре. Непредсказуемая и могущественная. Смертоносная.

Рошан подходит к столу и кладет круглую дыню в его центр.

— Ты можешь направить магию?

Я задыхаюсь от жара. Я хочу сдаться, хочу, чтобы сила утихла, но я знаю, что не могу.

— Я попытаюсь.

Сосредоточившись, я концентрируюсь на дыне и выталкиваю ладони вперед, представляя, как энергия из моего тела вырывается наружу. Целую вечность ничего не происходит, но затем фрукт светлеет, жуткое свечение пропитывает его. Мои руны загораются, когда полосы жара бегут вверх и вниз по моему позвоночнику. Затем, без предупреждения, дыня взрывается, разбрызгивая повсюду желтую мякоть и семена. Стол под ней — следующая вещь, которая исчезает, загораясь белым, а затем сгорая в кучу раскаленных углей. В панике я пытаюсь вернуть магию назад, сдержать ее, но она горит слишком дико, слишком быстро.

— Рошан, уходи отсюда, — визжу я, содрогаясь и сжимая кулаки вместе.

Его голос слаб, почти неслышен за оглушительным ревом в моих ушах.

— Контроль, Сурайя. Твоя магия подчиняется тебе, а не наоборот.

— Она слишком сильна…

— Поверь в себя.

Внезапно дверь распахивается. Фигура, стоящая на пороге, неясна, но я чувствую опасную силу — угроза, угроза, угроза — и я не чувствую ничего, кроме чистого инстинкта самосохранения.

Смутно, как из миллиона миль, я слышу, как голос Рошана орет предупреждение новоприбывшему — Арану — но слишком поздно. Магия устремляется к своей новой цели, и я ничего не могу сделать, кроме как в ужасе наблюдать, как едкая вонь горящих волос наполняет комнату.

Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет, пожалуйста, нет.

Я застряла, замерла во власти этой отвратительной силы, не в силах контролировать ее или остановить,