Читать книгу - "Друг моего детства - Катерина Пелевина"

и ждите! — выпаливает её мама. — А мы, может, с Серёжей секретничаем.

Выражение его лица надо видеть. Сижу и угораю над ним, не испытывая никаких мук совести. Вообще… Кайф просто. Иначе и не назовёшь. Один-один, маза фака.

— Наташа…

— Да идём, идём мы… Госссподи, Красильников… Ты меня доведешь, я к матери жить уеду!

— Не уедешь, вы друг друга и дня не вынесите!

— А ты этим и пользуешься! — собачатся они, уходя, а я иду за ними… Незаметно проскальзываю на кухню к Софке и крепко обнимаю сзади, вжимаясь грудной клеткой в её спину… Ну и пахом в задницу… Хочу так, что искры отовсюду летят.

— Моя…

— Серёж, ну… Увидят же…

— Вообще плевать… Я с них угораю просто…

— Да, они смешные… — вздыхает она, и я разворачиваю её к себе. Приподнимаю и усаживаю попой на стол, встречаюсь взглядами.

— Завтра к моим поедем… И ничего не бойся, ладно?

— Ладно… Только…

— Что?

— Останемся сегодня здесь, ладно? Я очень не хочу ругаться с папой… Всего на один день… Пожалуйста… — выпрашивает, обняв меня за шею, и я чувствую, что это крайне тонкая манипуляция… Но что вот я могу поделать…

— Ладно… Только если твой отец не будет вмешиваться в наши отношения, хорошо? Ночевать будем вместе… В твоей комнате…

Она улыбается и тянется к моим губам, и тут мы слышим его недовольное кряхтение позади.

— Кхм, кхм… Вас там ждут вообще-то, ничего не перепутали?!

— Начинается…

Глава 34

София Красильникова

С одной стороны, я счастлива, что мы признались… С другой — не очень. Потому что папа так смотрит… и на меня, и на маму. Как на врагов народа. Хотя я уже поняла, что его больше задело то, что мы молчали… А не сама ситуация.

И мне понравилось, как себя повёл Серёжа. Правда…

Зря я хотела врать и дальше. Наверное, мне нужно было чтобы он взял всё в своих руки и поговорил с отцом. Это поступок мужчины, а не мальчика. И мне это в нём как раз нравится…

— Алексей, что ты хочешь сказать детям… — тянет мама на ужине, подгоняя его. Словно уже успела на него наехать. Ну и он так на нас зыркает.

— Хочу сказать, чтобы больше не лгали ни о чём, а сразу говорили…

— Лёша, — шикает на него мама.

— И что… Я не против ваших отношений… — добавляет он, а потом смотрит Серёже в глаза. — Только ты имей в виду…

Вижу, что мама обхватывает папу на предплечье.

— Не обижай её… И береги…

— Я и так собирался… — отрезает Серёжа. Со стороны просто цирк какой-то… Потому что ни один из нас не был настроен на этот разговор и каждое слово даётся с трудом.

— Мама, папа… Серёжа сегодня у нас переночует…

Отец тут же загорается.

— В гостиной.

— Нет, папа. В моей комнате, — ставлю точку, а он стискивает желваки, зато мама от души насмехается.

— Лёша… Они взрослые уже… Сами знают…

— Знают они, ага… Знаю я о чём они знают… — ворчит, пока я закатываю глаза.

— Не все такие как ты, папа.

— Это ещё что значит?! София! — рявкает в ответ, а мама ухохатывается.

— Она пошутила… пошутила!

— Да, я пошутила, папа… — повторяю, глядя на Серёжу, который просто сидит как варёный рак весь красный и пытается не заржать. Хотя буквально в секунде от этого.

Кое-как досиживаем этот ужин… И когда папа и Серёжей уходят «покурить» на улицу, я остаюсь с мамой и помогаю ей убрать со стола.

— Ну вот… А ты переживала… — приобнимает она меня, а я вздыхаю.

— Просто он так к нему относится… А я не понимаю за что…

— София… Да хорошо он к нему относится. Любого другого он бы на порог не пустил даже. Что ты папу нашего не знаешь, что ли?

— Ну да вообще… Ты права…

— А мы сегодня… На УЗИ ездили…

— Что?! Правда?! Блииин! А чего мне не позво… А… Понятно… Вы звонили…

— И даже искали, дочка. Приехали в универ… Я осталась в машине, а Лёша пошёл за тобой… Вернулся весь нервный. Сказал едем без тебя… Ну вот, видимо, причина… Он мне не рассказал… Потом довёз до дома и уехал… За вами, — смеётся она, а мне так стыдно.

— Мам, прости… Ну и как?

— Всё хорошо, срок маленький пока. Шесть недель. Но сердечко стучит…

— А уже известно кто?

— Нет, малыш… Это очень рано… Обычно узнают точно неделе на 16–18…

— Ого, как долго…

— Ну вот так… Да и какая разница… Папа твой снова заплакал… — улыбается она. — Только тссс…

— А он что и со мной плакал?

— Плакал, конечно. Рыдал даже…

— Так мальчика хотел?

— Дурочка, — хихикает она. — Нет… Просто увидел тебя, горошинку на экране, и разрыдался… Но это нормально… Мужчины очень близко к сердцу принимают это мгновение… Любящие мужчины… — добавляет и ласково убирает прядку волос мне за ухо. — Всё будет хорошо. Он его не съест. Ночёвку я вам выбила… Только громко не жестите, чтобы у отца там инфаркт не случился… Кстати, ружьё я спрячу… На всякий случай…

Я тут же краснею и опускаю взгляд, но всё равно улыбаюсь.

— Всё случилось, мам…

— Да? Ой, Господи… София, — мама обнимает меня, и как раз в это мгновение мужчины возвращаются обратно. Застывают и смотрят на нас вдвоём.

У отца, конечно, такой взгляд. Прошивающий…

— Что? Опять что-то тут скрываете и сплетничаете, да?!

— Ой, всё. Отстань от детей! — рявкает на него мама, а потом смотрит на меня. — Идите, отдыхайте… А папа помоет посуду.

— Нормально…

— Да, да… Папа помоет, — ещё раз ему говорит уже более настойчивым тоном.

— Ладно, помою, блин… — идёт к раковине, а я подхожу к Серёже и встаю на носочки.

— Я сейчас приду… Иди в мою комнату, угу?

— Эм… Ладно…

Он слушается. Идёт к лестнице, а я к папе…

Обнимаю его сзади и прижимаюсь к спине.

— Пап… Я тебя очень люблю… Правда…

— Подхалимка. Вся в мать…

— Щас получишь! — выкрикивает из гостиной, и он ржёт.

— Пап… Ну правда…

Он разворачивается и смотрит на меня уже иначе.

— Я не заметил, как ты выросла… — бормочет растерянно. — Ты отдалилась… Перестала делиться со мной…

— Нет, пап… Я не отдалялась, правда… Просто боялась признаться в чувствах.

— Я не собираюсь мешать вам. Я понимаю…

— Зато у вас теперь будет малыш…

— Будет… Я рад, что ты так воспринимаешь… И по правде говоря, рад, что ты именно с Серёгой… Потому что если выбирать зятя, то я был бы рад породниться с Хорольскими.