Читать книгу - "Тридцать девятый день - Фариса Рахман"

Стояла, прижимая ладонь к щеке, а в груди бушевал тот самый старый, знакомый ужас. Будто всё повторялось снова.

азалось, шум вечеринки был далеко, но гул в ушах оставался, как эхо. Марина смотрела на Даниэля и поймала себя на мысли, она боится. Боится его так же, как когда-то боялась Диму. Тот же холодок под рёбрами, та же судорожная дрожь в пальцах, то же чувство, что шаг влево или шаг вправо может вызвать взрыв.

— Даниэль… пожалуйста. Отпусти. Не мучай меня. Не начинай всё это.

Он вскинул брови, и вдруг его голос сорвался на крик.

— Не мучай? Это я тебя мучаю?! Это я, Марина, стараюсь вытащить нас к людям, показать, что мы вместе, что я в тебя верю, а ты бежишь глазами туда, к нему! Ты смеешь ещё обвинять меня?

Марина инстинктивно прижала ладони к груди, будто защищалась. Голос у неё дрожал.

— Прости… я не хотела. Я не смотрела… я просто… Даниэль, прошу, не кричи. Мы можем поговорить спокойно.

— Спокойно? — он шагнул ближе, и тень от его фигуры закрыла ей свет. — Тебе спокойно, когда ты мечешься между мной и этим… этим призраком из прошлого? Ты думаешь, я не вижу? Ты думаешь, я слепой?

Она торопливо замотала головой.

— Нет. Ты не понимаешь. Всё не так…

Он ударил кулаком по стене рядом, и звук разнёсся по пустому коридору, как выстрел. Марина вздрогнула всем телом, инстинктивно отшатнулась, слова сами сорвались с губ.

— Прости, пожалуйста. Я виновата. Я виновата, что не могу объяснить… я пытаюсь…

— Пытаешься?! — он буквально выплюнул это слово. — Ты уже давно всё решила, да? Думаешь, я не чувствую, что меня держишь только для приличия?

Она в отчаянии тянулась к нему руками, хватала за рукав пиджака, пытаясь хоть как-то достучаться.

— Нет, нет, прошу, не думай так. Я здесь. Я с тобой. Просто не дави на меня, дай мне время. Я запуталась. Я не знаю, как правильно.

Он резко выдернул руку, посмотрел на неё снизу вверх, глаза блестели от злости.

— Время? Ты хочешь ещё время? Знаешь, что я слышу? Даниэл! Ты запасной вариант. Что, когда он кивнёт, ты побежишь к нему.

Марина задохнулась от этих слов, и слёзы мгновенно потекли по щекам. Голос сорвался на хриплый шёпот.

— Нет. Ты ошибаешься. Я не хочу ссор. Я не хочу повторять всё это, что уже было у меня. Не хочу снова бояться. Не хочу жить в круге, где меня держат силой. Я устала, Даниэль. Я прошу… отпусти меня.

Его дыхание было тяжёлым, он несколько секунд просто смотрел на неё, словно решая, шагнуть вперёд или уйти. В её словах было слишком много боли, слишком много правды. И в то же время страх, знакомый ему по чужим историям, но теперь он видел его в её глазах. Ему было проще кричать, проще давить, чем признать, что он теряет её не из-за Саши, а из-за самого себя. Марина же стояла, дрожа, и повторяла уже почти неслышно.

— Пожалуйста… не начинай это. Не делай из меня снова жертву. Я не выдержу ещё раз.

Даниэль ещё не успел открыть рот, как резкий толчок и удар сорвали его с места. Звук удара был хлёстким, оглушительным в тишине коридора, заглушённой басами из зала. Он пошатнулся, ударившись плечом о стену, и только потом понял, что по лицу у него разливается жгучая боль.

— Сукин сын! — голос разрезал воздух.

Марина вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Саша, дыхание сбивалось, глаза были полны ярости, кулаки всё ещё сжаты. Он схватил Даниэля за ворот, прижал к стене, дыхание его било прямо в лицо.

— Какого чёрта ты творишь?! Как ты посмел поднять руку на неё?!

Даниэль попытался вывернуться, но Саша держал его мёртвой хваткой. Марина кинулась вперёд, вцепилась Саше в руку, сама не понимая, кого в этот момент спасает.

— Хватит, Саша, пожалуйста! — её голос был дрожащим, но твёрдым.

— Ты сама понимаешь, что он сделал, — не отпускал Саша, глядя прямо в глаза Даниэлю, будто ища признание, будто готовый ещё раз ударить.

— Не важно, отпусти его! — Марина вложила в эти слова всё, что могла. Она видела, как вокруг начинают оборачиваться люди, кто-то из гостей выглядывал из-за угла, чья-то тень мелькнула в дверях зала. Ещё секунда и это станет чужим зрелищем. Саша глубоко вдохнул, как будто пытался удержать самого себя, и наконец разжал пальцы. Даниэль рухнул вниз, но быстро поднялся, поправил воротник, всё ещё не веря, что это произошло. На лице красовалась красная полоса, дыхание было рваным, но в глазах не было злости, только усталость и что-то похожее на стыд. Он шагнул ближе к Марине.

— Жаль, что так всё кончилось, — сказал он тихо, совсем не тем голосом, что несколько минут назад звучал. Марина не двинулась. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто пытаясь узнать человека, с которым была и не находила ничего знакомого. — Извини, — продолжил он, с трудом подбирая слова. — Я ужасно поступил. Ты не заслужила этого.

Он поднял руку, медленно, кончиками пальцев коснулся её щеки. Едва ощутимо. Как прощание.

— Прощай, — выдохнул он.

Марина стояла неподвижно. Она не знала, что сказать. Слишком много всего произошло, слишком быстро. Саша, до сих пор тяжело дышавший после всплеска ярости, смотрел на неё. Она оперлась ладонью о холодную стену, выдохнула. Воздух, пропитанный потом и алкоголем, казался легче, чем за последние недели. Она чувствовала, как пальцы дрожат, как сердце всё ещё не находит ритм.

Она обернулась.

Саша стоял у входа в коридор, как будто ждал именно этого момента. В его лице не было больше ожидание и то чувство, которое она боялась признать.

— Он ушёл? — тихо спросила она, подходя ближе.

— Да.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Музыка из зала пробивалась сюда глухим басом, будто из другого мира. В этом коридоре было своё измерение. Саша сделал шаг. Потом ещё один. Остановился в полуметре.

— Значит… теперь ничего не мешает, — сказал он низко, почти шёпотом, но в этих словах было столько силы, что Марина почувствовала, как её захлестнула волна тепла. Он протянул руку, осторожно, будто боялся, что она отпрянет. Но она не отпрянула. Наоборот, её пальцы сами нашли его ладонь. Он и притянул её ближе. Она уткнулась лбом в его грудь, вдохнула его запах, такой знакомый, почти родной. Слёзы снова подступили к глазам, но на этот раз они были другими, освобождающими.

— Нам больше никто не мешает, — сказал Саша, и впервые за всё