Читать книгу - "Валерия. Роман о любви - Юлия Ершова"

I

Радуницу ещё не отыграли. Созреет утро, и кладбища опять заполнятся посетителями.

Cо свистом пули мчатся автомобили по кольцевой. Есть ли хоть в одном из них человек на борту, разглядеть невозможно. И джип Яновича не отстаёт, даже преуспевает.

Летящий внедорожник растянул китовый оскал по ширине капота и внушил своему обладателю чувство победы над любыми трудностями. Вращая руль, как колесо судьбы, хозяин мнит себя властелином мира. Вчерашнее досадное происшествие в гараже, которое едва не стоило жизни человеку, шальному джипу не зачлось. Царственный строй рулевого не сломали трели только что включённых мобильников и бульканье айфонов, переполненных гневом требующих немедленного ответа абонентов. Янович ухмыляется: «Соскучились, дворняжки?» — и выхватывает из строя звонящих тот гаджет, градус возмущения у которого приближается к взрывоопасному.

— Я всё утопчу. К обеду… — говорит он ровным сильным голосом и отвечает на другой звонок. — Родина сильна и прекрасна…. — обрывает он следующего абонента, не желая слушать его ропот. — С галимого металла чушку ЛС не выльешь…. Ну вот, уважаемый, дождались: биржа вниз — доллар вверх. Вот она — ваша жадность проклятая!.. Я же говорил тебе, м…чок: микс — жирный. Медь вниз пошла. К обеду посчитаю… Мне нужно пару машин за быстрые деньги.

Каждый ответ — сражение на поле бизнеса, столкновение мнений, даже от интонации зависит процент прибыли. Напряжение растёт, звучат упрёки и угрозы, но ни один мускул не слабеет на его лице. Правда, два абонента заставили-таки властелина покрыться холодным потом. Первой дозвонилась Снежана, она хлюпала носом и повторяла только одно слово: «Папа». В ответ Янович заорал и орал, пока трубку не перехватила няня. Анастасия Сергеевна тоже слова подбирала с трудом, давя таблетку валидола во рту, но и эти слова оказались лишними. Едва прозвучало «Полина», Янович понял, что его жена опять опустилась в алкогольный рай. Понял и вздохнул. В первую минуту разговора он пережил события на порядок страшнее.

— «Разберёмся» — это всё, что ты можешь сказать? — завопила ему в самое ухо дочь, сменяя у телефона Анастасию Сергеевну. — Она чуть не убила нас! До тебя когда-нибудь дойдёт, что нас нельзя оставлять?! С ней оставлять!

Отвечая ей, Янович пытался не жевать слова:

— Так и должно было случиться, но не сейчас, нет, гораздо позже. Месяца два-три она в норме. Ну кто мог знать? Обещаю…

Снежана орала, а её отец сильнее сжимал руль, морщины глубже пересекали его лоб. И на помощь, как всегда, пришла няня.

— Валерий Леонидович, ну держите себя в руках, мы всё преодолеем. Девочку нашу успокою, отправлю в институт и вам позвоню. Мы вас очень ждали. Очень. Всего доброго…

И тут же новый вызов, который не просто поднял давление — от него закипела кровь. Самое страшное, отчего затылок Яновича в одночасье поседел, только что произошло. Звонил кум, не лично сам, а через оговорённого посредника, который по плану включается в игру только в случае опасности, реальной опасности.

А пока Янович подавлял охвативший его с головы до ног ужас, его дочь досыпала утро на своей кровати, ноги на подушке, а голова на коленях няни. И та обняла её, как родное дитя, гладит её волосы и поёт, не попадая в ноты, жалостливую дворовую песенку, услышанную в детстве от бабушки: «Не влюбляйся в чёрный глаз, чёрный глаз опасный. А влюбляйся в голубой, голубой прекрасный». Песенка накрывает Снежану, она уже не хлюпает носом и не вздрагивает, но в глубине сердца живы воспоминания, которые тревожат её. Мама. Запой, скорая, больница… Вирусный алгоритм, пожирающий их семью, выстроился окончательно за день до шестнадцатилетия Снежаны.