Читать книгу - "Позволяю любить - Алина Ржевская"

— Ну, ты когда сватался к… к даме сердца, она крестилась и молитвы от испуга начала читать. А горничная, которая пыталась тут навести порядок, в целях оказания первой помощи выплеснула на тебя ведро воды…

Виктор хмыкнул.

— Помогло мне?

— Да, — кивнул Андрей. — Ты снял ботинки, поставил на подоконник и изрек: «Пусть высохнут на солнышке», потом вытащил из брюк ремень и, размахивая им, стал гоняться за горничной и поварихой. В общем, ты обозвал их дармоедками и… ну, уволил, короче…

— Значит, я все еще по-прежнему холост? — уточнил Виктор.

— На этот раз пронесло, — утвердительно кивнул Андрей.

— А зачем ты тогда пришел?

— Не понял…

— Ты — начальник службы безопасности. Где тебя носило, когда мне угрожала опасность? Я тут, оказывается, из окна выбрасывался, а прислуга пыталась женить меня на себе!..

— Здесь я был, где же еще! — обиженно воскликнул Андрей. — И раз ты жив-здоров, значит, я хорошо справился со своими обязанностями. А сейчас явился от других бед охранять!

— Да уж, одна беда не приходит, — встрял Юрий. — Что нам теперь грозит?

— Да девица тут одна в дом рвалась, кричала, будто невеста, и если, мол, мы ее не впустим, хозяин будет сердиться.

— Опиши-ка ее!

— Э… блондинка… глаза такие, кукольные… ноги от ушей… Что еще?.. А, ну, грудь — во! Бедра — во!..

— Лика! — хором воскликнули одновременно Виктор и Юрий, причем последний едва заметно поморщился. Ему захотелось огреть Андрея по голове пепельницей.

Лика нашла его в офисе.

Оттолкнув секретаршу, она вихрем ворвалась в кабинет и хлопнула за собой дверью так, что замок защелкнулся. Секретарша пыталась подергать за ручку, но дверь так и не открылась.

— Привет, — сказала девушка. — Я — Лика. Помнишь?

— Помню.

Лика ничего больше не сказала — молча стала раздеваться. Она делала это быстро, словно боялась, что не успеет, что он ее остановит. Он не останавливал. И ни о чем не спрашивал, выжидал, как зверь перед прыжком. Мышцы напряглись, тело послушно пришло в состояние боевой готовности.

Лика застыла перед ним совершенно обнаженная, замерла. Он не шевелился, у него даже дыхание сбилось. Она шагнула к нему, коснулась пальцами его щек, еле-еле, словно прикосновение легких перышек. Одним движением Виктор смахнул со стола все, грубо завалил ее на столешницу, сам навалился сверху, вдавил всем телом в лакированную поверхность.

Он зажал ей рот рукой и после недолгой, но многозначительной паузы, в течение которой они смотрели друг на друга сумасшедшими глазами, впился в губы болезненным поцелуем. Лика дернулась, но он не позволил ей вырваться, прижал еще сильнее.

Сам он раздеваться не стал — и так сойдет, она первая нарвалась, глупая девочка… Пошутить хотела? В следующий раз будет думать сначала, прежде чем так шутить, шутить такими вещами.

Трепыхающееся девичье тело лишь сильнее разжигало желание. Кровь, пульсируя, стучала в висках, волнами разливалась по телу, обжигая, прогоняя прочь все мысли и все желания, оставляя одну только животную похоть. В Викторе толчками бушевало инстинктивное стремление утолить страсть самца. Нестерпимо захотелось овладеть ею со стремительностью, взять ее звериным натиском, причинить боль, подчинить, подавить волю… Она вскрикнула, на лице ее появился детский страх.

Поздно…

Раньше надо было думать, думать головой, а не одним местом, прежде чем перед мужиком заголяться, прежде чем прелестями своими перед ним трясти. Теперь пути назад нет. Она обязана была знать, на что шла.

Он сжал ее руки, завел за голову, вцепился в губы, терзая и впиваясь в них так, будто пытался утолить мучавшую его жажду, а потом ворвался в ее обмякшее, беспомощное тело яростно и грубо. Лика застонала, ей казалось, он распирает ее, разрывает внутренности и обливает горячей бешеной кровью. Виктор не замечал ее страданий, судорожными рывками проникал все глубже и глубже. Он зарычал от удовольствия, подхватил руками ягодицы, вжался в нее сильнее. Руки его ощупывали ее бедра и грудь, пальцы осатанело щипали соски, губы безотрывно всасывали ее язык и ее губы.

Тело Лики перестало принадлежать ей. Боль и наслаждение перемешались, она уже не могла отличить одно от другого, боялась, что он отпустит ее, желала сильнее ощутить это неведомое доселе чувство, когда боль, становясь почти нестерпимой, переходит вдруг в некое иное измерение, становится приятной и желанной… И в тот момент, когда казалось, что нет уже сильнее наслаждения, на нее внезапно обрушивалось ощущение во сто крат сильнее испытанного — и продолжало нарастать, продолжало и продолжало, до бесконечности. Она задыхалась, сил кричать не было.

Тело Лики двигалось само по себе, автоматически, независимо от ее воли. Она потеряла над ним всякий контроль, выгибалась и прижималась к Виктору, терлась о него, почти теряя сознание от нахлынувших чувств. А он расслабленно лежал на ней, тяжело дыша. Лика кожей чувствовала стук его сердца, выбивавшего равномерный ритм. Ее собственное сердце тоже стучало, оно словно старалось догнать его.

Отдышавшись, Лика попыталась встать, но Виктор вновь откинул ее, так же бесцеремонно, как и прежде, перевернул на живот и снова вошел в нее, навалившись сзади. Она закричала от боли, но он продолжал, не обращая внимания на ее крики. Кажется, ей осталось только умереть от таких мук, но… вот она уже опять всхлипывает от накатившей безжалостной волны истомы и раздирающей похоти. Похоть пульсировала внизу живота, выстреливала через все тело, завершалась где-то в горле и вырывалась сладостным несдержанным стоном. Ощущения оказались настолько острыми, что Лика не могла пошевелиться, а некая странная, невесть откуда появившаяся темнота, сгущаясь, накрывала ее и лишала последних сил.

Виктор отпустил ее, отстранился. Девушка была не в состоянии подняться. Виктор посмотрел на нее, истерзанную его страстью, легонько провел пальцами у нее между ног… она вздрогнула, судорога вновь пробежала по телу, срывая с губ новый полувздох-полустон…

…И тут он заметил кровь.

Ее кровь.

Он смутно припомнил, что испытал непонятное ощущение какой-то странной преграды в тот момент, когда проникал в нее. Но тут же вяло отмахнулся от такой догадки и принялся удивленно разглядывать девушку, будто впервые видя ее.

— Лика, — слабо позвал он.

Она слабо шевельнулась. Виктор рывком посадил ее и, ухватив пальцами за подбородок, заставил смотреть себе в глаза.

— Ты что? Девственница… была? — хрипло выдавил он.

Ее губы вздрогнули, но она не смогла ничего сказать — только кивнула.

— Дура! — рассердился он. — Одевайся!

— Почему ты злишься? — прошептала она. — Я люблю тебя!

Ее глаза наполнились слезами недоумения и обиды.