Читать книгу - "48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская"

чтобы я нарочно присматривалась, – просто привычка. Когда половину жизни провел за стеклом, наблюдая, подмечать детали становится второй натурой.

– Идиоты они, – подвела я итог.

– Не стоит так смело вешать на людей ярлыки, – ответил Хейз. – Школа не так уж плоха. Поверь мне.

– Здесь все равно лучше. Где еще можно наблюдать, как зашивают селезенку с расстояния в пару метров? Это тебе не лягушек препарировать.

И тут зазвонил его телефон. Доктор требовательно протянул руку.

– Уходишь к ней? – спросила я, возвращая ему трубку. Мне не хотелось смотреть ему в глаза, и я опустила взгляд. Златовласая на буклете продолжала ухмыляться, и я перевернула ее вниз лицом, ткнув неестественно белозубой улыбкой прямиком в столешницу.

– Послушай, Рейвен…

Но я не хотела слушать. Пусть Хейз и годился мне в отцы, но он был моим лучшим другом в Лаборатории. Первым, кто узнал, что у меня начались месячные; кто усадил за руль, пусть наши уроки и не выходили за рамки комплекса; кто доставал редкие книги и таскал шоколадки. Его присутствие давало стимул не ныть, не сдаваться и не жаловаться на всемирную несправедливость. Да и жива я благодаря ему. Этого уже немало.

Но в тот раз мне было что сказать.

– Твою иммунную систему поразил вирус по имени Лина, – перебила я. – Как раз сейчас ты в стадии обострения, что только подтверждают выраженные изменения в гомеостазе. Радостное возбуждение, повышенный ритм сердца, небось серотонин пошел активно выбрасываться в кровь… Твоя реакция – всего лишь гормоны. Разве я не права? Разве не этому ты меня учил?

Он тяжело вздохнул, запустив руку в волосы. Виски стали совсем седыми, но это ему только больше шло.

– Ты выучила правильно, но жизнь – она другая, понимаешь. Не стоит все, что написано в учебниках по биологии, принимать за истину. Чувства сложнее, и не всегда их можно описать только гормональными всплесками.

– Через пару месяцев вы заглохнете, как старый «Форд», что водит наш уборщик. Финиш – третья база. Гормоны снижаются, должна формироваться привязанность, но мы-то с тобой знаем: твоя дама не выдержит конкуренции с Кораксом. Никто не выдерживает! Всегда будем только мы трое: ты, я и Лаборатория.

– Рейвен, хватит! – Он накинул плащ и бросил напоследок: – Зачем я вообще оправдываюсь? В конце концов, тебе всего семнадцать. Тебе не понять.

– Что именно я не понимаю?

То, что я собиралась сделать, – эмоциональный шантаж, не больше и не меньше. Но этот прием всегда действовал, и я не могла не воспользоваться им. Снова.

– Ты хочешь сказать, мне никогда не понять, что такое настоящие чувства? Бедная, бедная Рейвен! Как же так случилось? Может, потому что она заперта, как подопытный кролик в клетке? А может, потому что общается с пробирками чаще, чем со сверстниками? Вопрос на миллион! Ответ выбери сам.

Выплеснув все накопившееся, я отвернулась и уселась в кожаное кресло, которое всегда так вкусно пахло, притянула к груди колени, обняв их руками и опустила сверху подбородок.

– Рейвен, – он тяжело вздохнул. – Ты же знаешь, я не имел в виду… – Мужская рука легко сжала мое плечо. – Я же обещал, что сделаю все, чтобы ты покинула Лабораторию. Я выполню обещание.

Это невозможно, подумала я, отвернувшись к окну. Потому что если уйду, то потеряю самое главное, что накопила за недолгие семнадцать лет жизни. Уж Максфилд-то об этом позаботится. У него всегда припрятан туз в рукаве. Видите, как низко я вам раскланялась, полковник?

– Иди уже, – натянув улыбку на лицо, произнесла я, не глядя махнув в его сторону рукой. – Завтра договорим. Я не злюсь.

Но в тот момент впервые подумала, что, как бы ни убеждала себя в обратном, жизнь все-таки проходит мимо. А я стою и смотрю на неё, как из окна автобуса, с которого не сойти.

Ночью я не могла уснуть. Разговор не шел из головы, как бы я ни пыталась вымести его оттуда. Сделать что-то с этим я была не в силах, а вот убедить Вальтера в своей правоте – очень даже. Чем и решила заняться. Я села за стол и включила лампу.

Лабораторная работа №1. Влияние гормонов на человеческий организм

Это будет эксперимент. Пусть и не совсем чистый с точки зрения морали. Я опытным путем докажу, что Хейз ошибается, и заодно узнаю наконец, что такого в этих парнях. В том самом смысле слова, если вы понимаете.

Гипотеза

Все чувства, что люди приписывают данному опыту (Прим.: любовь, страсть, притяжение), не более чем ответные реакции на внешние раздражители в лице представителей человеческого рода. Их можно контролировать.

Описательная часть

16 июля 2011

Казалось бы, Рей, в чем проблема? Вокруг тебя куча парней. Но выбрать здесь не из кого. Во-первых, мне нужен кто-то постарше. Я ж не в вакууме росла, знаю, что такое секс, так что мне необходим кто-то опытный. Связываться с малолеткой – так себе перспектива. Только проект запорет.

Проблема в том, что из первого потока в лаборатории появляется только Джесс. А я терпеть его не могу! Не мельтеши его физиономия тут каждую среду, не приходилось бы выслушивать вечные сопливые вздохи медсестричек. «Джесс такой храбрый!» «Джесс такой мужественный!». Джесс то, Джесс сё. Не парень, а оружие массового поражения бьющее точно по безмозглым курицам. Мне кажется, если я еще хоть раз услышу его имя за общим столом в кафетерии, меня начнет тошнить розовыми перьями. Так что мимо.

Во-вторых, нужен кто-то не местный. Думаю, этот момент можно не объяснять? Как там говорили на Востоке: если гора не идет к Магомеду, то Магомед сам придет к горе. Если я не могу покинуть этих стен, значит, осталось дождаться, пока Максфилд привезёт на проверку новое мясо. И надеяться на то, что среди одетых в камуфляж клонов окажется подходящий образец.

22 июля 2011

Сегодня учеников Эдмундса оставили под присмотром наших лаборантов. Окидывая взглядом первые ряды, я тихо выругалась: эти не годятся. Слишком юные. Им всего по шестнадцать. Но знаете, кого я среди них увидела? Младшего Лаванта. Даже без карточки с фамилией узнала бы. Темные волосы ершиком, выражение лица – эмоционален, как бетонная стена. А еще взгляд – цепкий, как колючка. Кажется, это семейное. Не удивлюсь, если через пару лет еще и он мне на голову свалится.

Я прошлась взглядом по залу. Первая партия никуда не годится, вторая – совсем дети, а вот среди новоприбывших… бинго! Сбоку от массы неказистых подростков я разглядела нужный экземпляр. Не настолько старый,