Читать книгу - "Визитёр - brinar1992"

ловчая вообще не стала его открывать. В конце концов, в темноэльфийской культуре передача послания через все защитные барьеры и ловушки, какими защищает свои покои любая уважающая себя дева, не говоря уж о почтенной матроне, считалась тем еще оскорблением и намеком на несостоятельность, неспособность защитить даже собственные покои, собственное спящее и уязвимое тело, а значит и править чужими судьбами для таких неудачниц и неудачников будет чрезмерной честью. Потому без нужды такие послания не передавались даже рядовым Старшим, которым нанести такую поддевку можно, но все равно оскорбительно и, если не планируешь делать из нее врага, то лучше и не начинать. Запытав почти насмерть парочку из личных рабов, которые и пропустили момент, в какой послание появилось на ее прикроватном столике, Фаяссаш принялась изучать доставленную весть.

Ловчая не нашла следов магии, яда, проклятий, ничего вообще, просто дорогой и качественный бумажный свиток, изготовленный по наземным технологиям, не несущий в себе хоть какой-то угрозы. Несколько минут поборовшись с желанием просто сжечь явно с немалым трудом переданное и доставленное столь внушающим способом послание даже не открывая его, она все же поддалась любопытству. Конечно же, открывала свиток она исключительно в прекрасно изолированных перчатках из кожи подводной гидры, предварительно защитив себя магическим барьером и фильтрующим воздух коконом. Поднаторевшая в устранении неугодных ей и Дому и просто нанесению различных неприятностей кому угодно вообще, Фаяссаш совсем не собиралась рисковать.

Увы, но письмо ничегошеньки не прояснило, потому что было оно предельно простым, размытым и ничегошеньки не проясняющим. Всего три строчки, приглашающие почтенную гостью взять от большого мероприятия все, что она будет в силах забрать. И все, ни адреса, ни имен, ни дат, ничегошеньки, что могло бы помочь понять, куда именно ее пригласили. В первый миг Фаяссаш подумала было, что это какая-то совсем не смешная шутка, издевка кого-то из сестер, а то и вовсе часть изощренной интриги. Ну, это если случившееся не являлось банальной ошибкой и ей прислали приглашение, рассчитанное на кого-то еще, что само по себе было тем еще абсурдом.

Вчитываясь в ровные ряды хумановского алфавита, она пыталась найти и разыскать то, что от нее попробовали спрятать. Час сменялся часом, ловчая продолжала исполнять свои обязанности, но то и дело ее мысли возвращались к странному письму. В какой-то миг она эти буквы, пляшущие и словно переставляющиеся местами в произвольном порядке, начала видеть даже во снах. И с каждым прошедшим часом, с каждым циклом сна и бодрствования, она словно сильнее и сильнее распаляла свое желание найти и понять, вскрыть эту тайну, забрать ее себе. Тайны, что обещали, тайны, что звали, что манили неведанными ранее знаниями, знаниями, знаниями, что стоят выше обычного понимания работы мировых законов.

От мыслей о том, что она действительно нащупала какую-то ценную, очень ценную, информацию, нечто достойное ее самого пристального внимания, Фаяссаш чувствовала расползающийся по телу жар. Утолять его приходилось кем-то из любовников или вовсе рабом, лишь наскоро сбросив страсть и тут же выпихнув удостоенного чести коснуться ее тела низшего прочь. Впрочем, особой разницы они едва ли увидели, Верховная Ловчая всегда отличалась воистину тяжелым нравом даже по меркам темных эльфов. В какой-то миг эти буквы и символы, все никак не желающие встать на место, воспроизвестись так, как должны были воспроизводиться, захватили ее настолько, что она не стала даже звать кого-то из самцов, даже рабов - просто принялась вручную сгонять страсть, жажду обладать, яростное наслаждение от почти раскрытого сокровенного.

В тот миг, когда она сжимала и тискала кажущуюся неимоверно нежной, чувственной и объемной грудь сильными пальцами, цепочка символов в ее голове все-таки сложилась в нечто единое. Некое знание, понимание верности и правильности определенного ответа и мысли. Зарычав, просовывая пальцы поглубже в текущее соками лоно, Ловчая снова достигает пика и в этот же момент словно бы заставляет мир стать ближе и дальше, будто коснувшись, самым краешком, чего-то несомненно более великого, чем она, весь ее дом и мир целиком.

Эта мысль, принесенная вместе с потоками любовных соков, что покинули ее с оргазмом, словно бы проложила для Фаяссаш тропу, путь к цели, созданный ею и только для нее одной. И, шагнув по этой тропе, просто пожелав, она оказалась совсем не в своих покоях, а где-то на поверхности, под звездными небесами, стоя на границе густого леса, все еще подрагивая, улавливая блуждающие отголоски, как только что осознанных истин, так и собственного экстаза. Примерно в пяти тш’сар, или в трех с половиной полетах стрелы, если по меркам наземников, располагался странный дом, просто-таки эталон странности для любого строения.

Оно было будто бы собрано из десятков фрагментов отдельных зданий, в которых улавливались как классические нейратские формы, так и пытающаяся бездумно копировать более высокую культуру светлых родичей метрика вольных герцогств, так и массивные каменные стены с рублеными углами гномьих построек. Будто кто-то взял добрую сотню строений, особняков, караван-сараев, трактиров, имений и башен, а после заставил их все срастись между собой так, словно они изначально были построены именно так. Это была та еще демонстрация то ли громадного финансового могущества при столь же громадной безвкусице, то ли изощреннейшей магии пространства и материала, раз уж удалось сотворить такого кадавра, размерами с иной городок. Центральный дворцовый комплекс дома Сенрасс, конечно, будет несколько побольше и уж точно выглядит не столь тошнотворно, но столько магии в него им вложить не по силам.

Да никому во всем Подземелье не по силам!

Мысли о том, что послание не врало, прошли так, мимоходом, пока Фаяссаш осознавала, свое состояние. Прекрасно ощущаемое где-то на задворках сознания знание было готово в любой момент перенести ее назад в ее же покои, как только она того пожелает, но именно те символы и понимание оных символов, не могли сделать больше ничего. Только привести ее сюда в этот день и переместить обратно в любое время. А почуявшей вкус тайны, вкус настоящего могущества, Ловчей хотелось большего, хотелось всего, и она не собиралась от желаемого отказываться. Отбрасывая в сторону мысли о том, что все происходящее ненормально, не обращая внимания на мелкие и не важные странности в происходящем, она шагнула поближе к громадному дому, переходя на неспешный и уверенный бег.

Из одежды на ней, перенесшейся неготовой и совершенно неожиданно для себя самой, был только утонченный комплект белья, сброшенный и повешенный на ближайшем сучковатом деревце, чтобы не мешался в движении и не выдавал темно-алым цветом. Даже верный кинжал, всегда хранимый под