Читать книгу - "Охота на Лань. История одной одержимости - Нина Линдт"

Марко зажег свечу рядом с кроватью, на которой лежала Джованна. Сегодня был первый хороший день: жара не было, пульс был ровным, дыхание спокойным. Ее кожа вернула себе привычный цвет, а губы больше не сжимались в гримасе боли, напротив, были расслаблены и чуть приоткрыты.

Он смотрел на нее и радовался, что вырвал из цепких рук смерти. Сизый цвет вокруг Джованны по-прежнему был, но ушли всполохи красного – предвестника вечного сна.

Задумавшись, Марко не сразу заметил, что девушка смотрит на него.

– Джованна! – он наклонился к ней. – Слава Богу, ты пришла в себя. Как ты?

Она молчала. Ее взгляд удивленно прошелся по комнате: белым известковым стенам, открытому окну, за которым видно было море.

– Мы находимся в Анцио, – объяснил Марко. – По дороге в Неаполь.

Зеленые глаза Джованны снова посмотрели на него. Она чуть приподняла брови, словно спрашивая, что здесь делают он и она.

– Твои братья находились в безвыходном положении. Граф делла Мирандола…

Она побелела и вздрогнула, Марко поспешил взять ее руки в свои. Почувствовав, как дрожат ее пальцы, он мысленно послал всевозможные проклятия мерзавцу, внушавшему такой ужас хрупкой Джованне.

– Нет-нет, не бойся! Он не прикоснется к тебе больше. Но он и Пьеро Медичи пытались вынудить Лоренцо и Джакомо отдать тебя им. Мы решили, что тебе лучше исчезнуть из Флоренции. Мне как раз дали место врача в Неаполе. Я предложил увезти тебя.

Она вдруг выдернула руки из его ладоней, спазм боли и страха исказил ее лицо, и, поджав ноги, она сжалась на постели у самого изголовья. От болезни ее лицо исхудало, и глаза казались еще больше. И ужас, плескавшийся в них, словно говорил: «И ты! Ты тоже заставишь меня страдать?!» Марко старался не двигаться, чтобы не напугать ее еще больше. Но понимал, что как бы он сейчас не объяснял свои действия, она прочитает их однобоко.

– Не бойся, родная, не бойся, выслушай до конца. Нас обвенчали в вашем доме, ты была без сознания, мы опасались, что ты вот-вот умрешь. Из Ливорно мы доплыли до порта Сан Стефано. И там… там я похоронил гроб с камнями, на надгробии будет твое имя. Этот план одобрен Лоренцо и Джакомо. Он бы преследовал тебя до конца, теперь же он знает, что ты умерла. Теперь у тебя другое имя. Франческа Орсини. Это очень важно, родная. Через два дня мы должны уехать отсюда. Но перед этим… нам нужно обвенчаться еще раз.

Слезы текли у нее по щекам, в глазах было столько боли, отчаяния и страха, что Марко самому было мерзко.

– Я обещаю заботиться о тебе. Пальцем тебя не трону, но нам необходимо быть вместе. Я дал слово Лоренцо, что дам тебе имя и все мое будет твоим. Прошу только об одном: доверься мне. У нас два дня. Еще есть время.

– Время… – шепот был едва различим. – Я просто хочу умереть. Мне не нужно время.

– Джованна…

– Я сделаю, как захочешь. Мне все равно, – она снова легла на подушку и закрыла глаза.

Больше Джованна с ним не говорила. Обвенчавшись, они дождались следующего корабля и отплыли в Неаполь.

В Неаполе ему удалось снять хороший дом вдали от шумного и грязного порта. Марко нанял слуг, с их помощью дом отмыли, проветрили, расставили мебель. Он оборудовал кабинет для себя, расставил книги, разложил инструменты. В доме было две спальни, Марко отдал Джованне уютную комнату с окном во внутренний сад. Девушка не проявляла интереса к дому, оставалась в спальне или, когда он очень просил, спускалась в гостиную и сидела там, глядя в одну точку.

Это состояние было неестественно для Джованны, и Марко сильно беспокоился за нее.

Прежде она вся была огнем: от рыжих волос до движений. То плавная, то резкая, то тихая, то метущаяся, словно пламя, которое резко взвивается к небесам, в столпе из огненных искр. Внутри нее бурлила и кипела жизнь, энергия била через край. Если бы она не выматывалась в фехтовании, не скакала по полям с братьями наперегонки, не имела бы возможности бегать, прыгать, лазить, плавать, драться, то, думалось ему, она бы либо умерла, не справившись с силой внутри себя, либо стерла бы город с лица земли.

Ему на руки достались от нее лишь тлеющие угли. Былой огонь погас, и яркое пламя не согревало никого вокруг. Мятущаяся душа замерзла и умерла от жестокости людей и невосполнимой потери. Он тщетно уберегал эти угли от дождя слез, напрасно пытался разжечь новое пламя. Руки опускались при виде ее пепельно-серого лица и поникших волос, которые не вспыхивали уже искрами. Внутри Джованны было пусто и холодно. И страх пронизывал при одном взгляде на нее: неужели навсегда? Она даже венчалась с ним равнодушная и ледяная в своем коконе молчания. Он так страстно желал ее, что получил в жены дважды.

Но не ту, о которой мечтал, а другую. Тихую, немую, вялую. Он ломал голову, как вызволить ее из плена отчаяния. Как зажечь хотя бы спокойный костер ее души. Порой хотелось встряхнуть Джованну силой, но он сдерживал себя: гнев не может помочь в этом деле. Она не виновата, что Марко увез ее, с точки зрения Джованны, практически украл у семьи. Иногда, при мысли о том, что Джованна пережила в заключении, о боли от потери брата, которая разрывала ее сердце, ему самому становилось тошно от жизни. Казалось неправильным, что он жаждет жить, когда рядом такая боль.