Читать книгу - "Вечер в Венеции - Полина Поплавская"

Так, мечтая, «родила» она Бенвенуто Челлини, а он во многом породил ее. Во всяком случае, ее работа всегда была для нее тем, от чего ее «разбирало нетерпение», и за каждый новый заказ она бралась с «великим усердием».

Когда Божена проснулась, Луиджи рядом с ней не было. Она прислушалась: в квартире стояла тишина. Одевшись и выйдя в прихожую, она даже обрадовалась исчезновению этого странного человека. Все произошло слишком внезапно. Ей нужно было разобраться со своими мыслями и, главное, чувствами… Как могло случиться, что она, тридцатилетняя, уверенная в себе и вполне самостоятельная женщина, отдалась этому малознакомому мужчине? С ней никогда не происходило ничего подобного… Или это Венеция так действовала на нее? В задумчивости остановившись у зеркала в прихожей и глядя на свое отражение в нем, она вдруг обнаружила забытый Луиджи бумажник. Поддавшись желанию тут же вернуть его владельцу, Божена открыла бумажник в надежде найти там визитку. Но сразу же увидела эскиз, выполненный знакомой рукой и явно предназначавшийся для нее. Отложив бумажник, она прошла с эскизом в мастерскую и положила его на верстак, рядом с другими рисунками Луиджи.

«Ничего себе на пальцах… – изумилась Божена, рассматривая тщательно воспроизведенные детали. – Но что же изменилось? Или это просто копия того, что есть у меня?» Она покрутила эскиз в руках и вдруг заметила, что на обратной стороне листа тоже что-то есть. Там был изображен старинный перстень с механизмом, позволяющим сдвигать камень в сторону, – перстень-тайник.

«Да он неплохо владеет предметом, – решила Божена, – тут уж налицо ювелирные изыскания. Но зачем ему это понадобилось?»

Внезапно ей показалось, что кто-то смотрит на нее с улицы. Плотно сомкнув портьеры, Божена выключила верхний свет, оставив лишь рабочую лампу, присела за верстак и глубоко задумалась. Она начинала убеждаться в том, что этот человек играет с ней, подбрасывая загадку за загадкой. Тогда, на Сан-Марко, он, кажется, следил за ней… К чему потом этот карнавал – очки, чужой костюм, когда она не узнала его? А то, что произошло сегодня ночью? Эта его внезапная власть над ней? Зачем она ему?

Божена побледнела от вдруг нахлынувшего страха. К тому же ее профессия уже давно приучила ее к известной доле риска: с точки зрения традиционных для всех ювелиров мер предосторожности, соединять мастерскую и дом было достаточно безрассудным, но ей так давно этого хотелось…

Решив во что бы то ни стало взять себя в руки, она пошла на кухню и, заварив цветочный чай, немного расслабилась.

Она пошла в спальню и встала у самого зеркала. «Пришли мои тридцать лет, и я стала многого бояться», – подумала она. Божена не так часто, как другие женщины, пристально вглядывалась в свое лицо, но, встречаясь со своим отражением в дневной суете или вечером, перед сном, принимала его любым, лишь изредка удивляясь происходящим с ним переменам.

Но сейчас она стояла и долго, не отрываясь, смотрела на себя. Потом протянула к зеркалу руки и прикрыла своему отражению глаза.

Теперь она видела, а отражение – нет.

То, что она видела, напомнило ей маску с ее лица.

«А ведь я всю жизнь леплю свою посмертную маску. Впрочем, как и все…» – подумала она вдруг.

Ее размышления прервал телефонный звонок.

– Мальчик! Мальчик! Никола родила мальчика! – кричала телефонная трубка голосом Иржи.

– Evviva bambino![17]– от волнения Божена перешла на итальянский. – Когда?

– Здесь и сейчас! Я звоню прямо из клиники.

– Не может быть – именно в рождественскую ночь?

– Да! Мы и сами не ожидали. Он такой большой, ну прямо медвежонок, и уже рыжий! Нас теперь трое рыжих – вы, я и Богумил…

Божена почувствовала, что сейчас заплачет.

– Иржи, я так рада, поцелуй за меня Николу!..

Положив трубку, она, утирая набегающие на глаза слезы, тут же решила, что полетит в Прагу, и заказала по телефону билет на самолет.