Читать книгу - "Опасная любовь - Сюзанна Брокман"

Джед чувствовал, с каким напряжением следит за ним Кейт, ловя каждое слово. Ведь она нарочно привезла сюда Джамаля: чтобы тот увидел плантацию собственными глазами, чтобы сумел наконец понять отчаяние Мозеса, обреченного на такую жизнь.

Кейт и не подозревала о том, что рассказанная по дороге история предназначалась для нее. Его снедало желание поведать о том мире, из которого он пришел в кино, но годы затворничества не способствуют общительности.

Конечно, если бы она спросила сама, Джед не стал бы отмалчиваться. Только постарался бы избежать слишком уж болезненных тем — вроде смерти Тома и их матери. Или того звонка от Луизы, после которого он побросал вещи в сумку и, отправился в реабилитационный центр.

Но его замысел и без того начинал давать свои плоды. Он начинал ей нравиться. По крайней мере Джед на это надеялся. Если вести себя терпеливо и почаще привлекать к делу Ларами, он и оглянуться не успеет, как окажется у нее в постельке.

Но почему-то ему хотелось просто обнять ее и постараться утешить. И это было более чем странно — чувствовать, как в груди оживает давно забытая нежность.

Джеда все еще мутило после того, что Кейт рассказала про своих братьев с их «прибыльным делом». Черт побери, наверняка для двенадцатилетней девчонки это было кошмаром. Он отлично помнил переживания и стыд из-за собственного тела в те годы. И ужасно жалел Кейт и ту маленькую девочку, которой она когда-то была.

Жаль только, что им помешали. Потому что теперь ему обязательно нужно узнать, что случилось с ней в восьмом классе. Ему обязательно нужно заслужить ее прощение — от лица всех мальчишек и мужчин, некогда обидевших ее. Он желал знать о Кейт как можно больше.

Она сказала, что согласилась сниматься в «Смерти в ночи» в надежде стать артисткой, но после этого фильма ее карьера закончилась. Вскоре она вышла замуж за Виктора Штрауса и, насколько Джеду было известно, больше нигде не снималась. Джед хотел знать — почему?

Может быть, он так сгорал от любопытства в надежде использовать информацию позднее? Ведь он еще помнит поставленную перед собой цель — сладкая месть с самым потрясающим сексом в качестве приза. Но ему следует быть терпеливым и осторожным, чтобы не спугнуть добычу раньше времени. Ему следовало одуматься и прикусить язык. Вряд ли она скоро созреет для лобовой атаки. Разве только…

Джед собирался съездить на пару дней в Алабаму — чтобы по приглашению Дэвида присутствовать на торжественном приеме в реабилитационном центре. Вот бы уломать ее поехать туда…

— Ничего подобного в жизни не видывал, — голос Джамаля вывел его из задумчивости.

— Мозес — выдающийся персонаж, — заверил юношу Джед. — И у тебя с ним. больше общего, чем ты думаешь. Например, вы оба не представляете, как человек может жить в цепях. Говоришь, в его лохмотьях ты готов умереть со стыда? Черт, да это же отлично! Вот и используй это! Используй свое унижение, чтобы постичь всю глубину его гнева! Когда ты играешь Мозеса, нужно вести себя как можно реалистичнее — прежде всего потому, что это и было когда-то реальностью! И тогда его гнев и ярость станут твоими!

— А вы тоже так делаете? — робко вмешалась Сюзи. — Используете свои собственные чувства и оживляете их в персонаже?

Джед задумался.

— Да, пожалуй. Видишь ли, я не очень-то умею… самовыражаться, — сконфуженно признался он. Черт побери, вот это загнул! — Наверное, мне захотелось стать артистом не только потому, что я так легко могу влезть в чужую шкуру. Это дает мне возможность выражать чувства — свои собственные чувства, — которые не принято открыто демонстрировать в настоящей жизни. К примеру, я могу изобразить на экране ярость, и я действительно злюсь, но при этом все останется под контролем, потому что происходит на сцене. А значит, совершенно безопасно.

Он неожиданно отвернулся, чувствуя себя ужасно неловко, словно только что разделся догола на глазах у Кейт О'Лафлин. Или ему действительно захотелось поделиться с ней и этой тайной?

— Но сейчас речь не обо мне — ведь мы говорили о Мозесе. — И Джед махнул рукой в сторону Джамаля.

— Но я не Мозес! И не желаю быть им! Черт, в этом-то и вся сложность!

Джед метнулся к распахнутой двери в одну из каморок и поманил Джамаля за собой:

— Иди сюда. Войди внутрь.

Джамаль нерешительно замялся на пороге.

— Внутрь, внутрь, — понукал его Джед. В середине, возле задней стены, они увидели огромный очаг. Малюсенькие окошки со щелястыми ставнями имелись только в передней стене. Грубая кладка никогда не штукатурилась, а полом служила утоптанная земля. Темная, душная клетка напоминала тюремную камеру.

Джамаль шагнул внутрь.

— Садись где стоишь, — велел Джед и сам опустился на камни, выступавшие из стены. Юноша неохотно пристроился рядом. — Закрой глаза.

Прежде чем Джед зажмурился сам, он успел заметить лица Сюзи и Кейт, заглядывавших в открытые оконца. Чтобы не обгореть на солнце, Кейт надела бейсболку с длинным козырьком. По случаю выезда на натуру она оделась не столь тщательно, но разве это имело значение? Ее тело сводило Джеда с ума. В машине он нарочно отвернулся к сидевшим позади ребятам.

Ее постоянное присутствие стало для Джеда и благословением, и проклятием. Он в любую минуту мог сорваться — но надеялся на то, что Кейт так и не подыщет себе замену.

По счастью, сделать это оказалось не так-то просто. Она уже вроде бы договорилась с одним малым, Саймоном Нили, — но в последний момент выяснила, что тот успел побывать в полицейском участке. Вооруженный грабеж. Прощай, Саймон! И снова ее единственной надеждой оставался учитель, знакомый преподобного Кинкейда. А он не явится в Грейди-Фоллз раньше двадцать шестого июня.

Если Джеду улыбнется удача, Кейт окажется прикованной к нему еще целых две недели.

— Вдохни как можно глубже, — обратился он к Джамалю и сам постарался сосредоточиться, изгнав из мыслей образ Кейт. Кейт в своей смешной детской пижамке с розочками. Кейт, сонная и такая милая без обычного макияжа, просит его вернуться в постель… — А теперь, — Джед снова вспомнил про Джамаля, — медленно, осторожно открой глаза и… слушай!

Когда он открыл глаза, Кейт уже исчезла из окна и увлекла за собой Сюзи.

Тишина была абсолютной — и полной призраков. Не прошло и полминуты, как Джамаль не выдержал:

— Что слушать?

— Тс-с-с! — Джед жестом велел юноше замолчать.

За стенами каморки не было слышно никакого движения. Ни шелеста ветра, ни признака жизни, замершей в этот глухой сонный час в Южной Каролине. И внутри, в душном сумраке этой конуры, зазвучали голоса прошлого, не исчезавшие на протяжении десятков лет. Голоса тех поколений африканцев, что жили в этом бараке. Они жили в рабстве и вечном страхе, потому что не были хозяевами собственной судьбы.

Джамаль замер, уткнувшись взглядом в грязный пол, закинув руки на шею и упираясь локтями в колени.