Читать книгу - "Этот клинок наш - Шалини Абейсекара"

фальши человеческого облика. Ни один смертный не смог бы постичь истинные лики Эльсар. Эта маска была лишь ради удобства Кадры. Это был не первый их спор. У него возникло раздражающее предчувствие, что и не последний.

— Немногие в эту эпоху входят в малый пантеон Наадуир, — медленно проговорил Гнев голосом, напоминающим скрежет камня о сланец. — Миллионы исповедуют веру в нас, но истинно веруют лишь единицы. Вы, смертные, канонизировали больше Святых, чем их существует на самом деле. Многие из тех прославленных имён, которым вы молитесь, — лишь остатки душ, насаженных на кол в том или ином аду. — Он оскалил широкие клыки в ухмылке. — Повторно.

— И всё же ты хочешь меня в ряды Проклятых. — Как и Высшие Эльсар, и Тёмные, малый пантеон Наадуир включал в себя как Святых, так и их куда более жестоких собратьев, чьё имя говорило само за себя. Кадра не питал иллюзий относительно того, кого именно из них ему прочили. — Неужели такой дефицит кандидатов, что боги больше не проводят отбор?

Это, кажется, позабавило Гнева:

— У богов свои методы оценки. Ты уже был подготовлен к трону, как только умер, учитывая твоё внушительное число убийств. Твоё служение доставляет мне огромное удовольствие.

Кадра прислонился к воротам:

— Я никогда не думал о тебе.

На лице бога промелькнуло раздражение:

— Твои выборы приводят тебя ко мне. Были и другие Эльсар, кому служили твои решения, но сумма твоей жизни привела тебя на мой путь. Я Коснулся тебя. Возврата к миру, который ты знал, нет. Ты всегда будешь видеть и знать больше.

— Как и твоя соратница, у которой, кажется, есть склонность раздавливать мой череп? — сухо спросил Кадра. — Она тоже предлагала мне силу.

Бог, казалось, на секунду запнулся, прежде чем продолжить:

— Она никогда не сможет дать тебе того, что могу я. Соглашайся. При жизни ты обретёшь силу, превосходящую всё, что ты знал. После смерти ты станешь тем богом, каким пожелаешь.

— Той самой силой, что свела с ума многих мужчин? — с иронией заметил Кадра. — Нет.

Кровь рассеянно капала с рук Гнева. Из-под ногтей вытянулись кости, превращаясь в когти.

— Твоё положение сковывает тебя, — мрачно произнёс бог. — Тетрарх, глава Академии, Верховный Маг — всё это связывает тебя человеческими понятиями морали. Твои подопечные — твои же враги, они оборачиваются против тебя при первом же намёке на кризис. Они превозносят тебя завершение правосудия и чураются того, как ты его исполняешь. Твоя земля считает, что ты годишься лишь для войны, а не для правления. — Жидкое море его одежд расширилось. Из него показались костлявые руки, разрывающие воздух. — Твою женщину делает козлом отпущения та самая земля, ради спасения которой она рискует жизнью. Ты изнуряешь себя, пытаясь превратить эту страну в крепость для неё, и ради чего? Грядёт расплата. И она заставит тебя выбирать между любовью и страной. Тогда ты будешь нуждаться во мне.

Расплата. Кадра не пропустил мимо ушей слово, использованное Гневом.

— Отверженный бог, пытающийся восстановить своё имя, — ровно произнёс он, пока лицо Эльсар искажалось от ярости. — Я знаю, почему я нужен тебе, но ты не дал мне ни единой причины согласиться. Мои люди умирают. Кто мой враг?

Между тёмных бровей Гнева пролегла складка. Он долго молчал — долгим, колючим молчанием.

— Здесь есть кое-кто, кого здесь быть не должно.

— И я не должен знать, кто это.

— Некоторые битвы необходимы. Пока ты здесь, ты Отмечен Богом и смертен. Только в смерти ты получишь привилегии божественности.

— Неплохой размен. Сила, которая сведёт меня с ума при жизни, и вечный контракт на работу после смерти.

Бог рассмеялся — коротко и безжалостно.

— Смерть тебя утомит. Кто ты, если не политик? У тебя нет цели в тишине. Тебе нужна следующая война, следующий враг.

— У меня есть и то, и другое.

— Ты проиграешь им без меня. — Ухмылка Гнева на этот раз обнажила четыре ряда зубов. — Я вернусь, смертный. Когда ты будешь готов молить о помощи.

Кадра склонил голову:

— Как ты только что сделал сам.

Глаза Гнева вспыхнули за секунду до того, как он исчез с визгом коробящегося металла.

Кадра помедлил и обернулся. Он осмотрел запутанный узел железа, который когда-то был воротами Башни Аоран. Боги, решил он, — это головная боль.

И всё же Гнев был более откровенен, чем он мог предположить.

Здесь есть кое-кто, кого здесь быть не должно.

То, что преступник в городе, означало, что он заперт указом Кассанданы: никто не может войти или выйти. У них заканчиваются места, где можно спрятаться. Сегодня они уже вышли, чтобы вступить с ним в бой. Они не хотели, чтобы я допросил того охотника.

Пролитая кровь всегда означала войну и начало игры. Каждый раз возникало лишь шесть вопросов: Кто жертвы? Что или кого они знали? Чем они занимались? Где и когда они умерли? Как? Чем больше совершалось убийств, тем труднее становилось скрывать ответы на эти вопросы. Невозможно было избежать формирования закономерности.

Эта закономерность была иззубренным существом из крови и костей. Он видел, как она напрягается, чтобы обрести форму. Всё началось на севере, и север держал ключ. Сарай найдёт его. А что касается него самого… его позвоночник горел при каждом шаге вглубь Башни Аоран. Он откупорил четыре бутылки вина, плеснул багряную жидкость в бокал и прислонился к рабочему столу с жестокой усмешкой.

Он будет играть в эту игру.

10 Ненависть

Седьмой день Месяца Дыхания, первый месяц нового года, пятнадцать дней после отъезда Сарай

Возвращение домой было делом горько-сладким.

Сарай могла назвать Арсамею своим домом не больше, чем клинок может назвать наковальню «отцом». Эта земля лишь выносила её, пока она формировалась. Она выросла вопреки этому месту, а не благодаря ему.

И всё же, это ощущалось как возвращение домой.

Пятнадцать дней потребовалось, чтобы добраться до Арсамеи из портового города Саль Флумен. «Бриджеры» могли открывать «Мосты» — или порталы — только в те места, где уже бывали, а Мехерр раньше не забиралась севернее Саль Флумена. Долгий подъём в гору стал испытанием для выносливости их лошадей и терпения урождённых южан-вигилов к холоду. Она не понимала, как оценщики Академии — особенно вечно пьяный Телмар — проделывают этот путь каждый год.

Сарай спешилась с Целум и, держа кобылу под уздцы, зашагала через сугробы. Месяц Дыхания превратил Арсамею в море самого мягкого белого снега. Он укутал каменные дома: сугробы были по колено в самых низких местах и вырастали в рост Сарай по краям единственной