Читать книгу - "Наша седьмая весна или я стану твоей женой - Ольга ХЕ"

Крона — широкая, раскидистая, низкая — ветви клонятся почти до земли, образуя — шатёр. Купол. Комнату — из цветов. Белых. В полном, абсолютном, совершенном цвету — каждая ветвь, каждый отросток — в соцветиях. Триста лет — это дерево цвело. Триста вёсен. Триста — раз — роняло лепестки.

Аяме — вступила под крону. И — мир сузился.

Звуки — исчезли. Сад — исчез. Город за стенами — исчез. Остались: ствол — чёрный, корявый, якорный; лепестки — падающие, медленные, бесшумные — на волосы, на плечи, на белый шёлк кимоно; свет — рассеянный, розоватый, проходящий сквозь цветы — нежный, неземной. И — холод. Тот самый. Знакомый. Ледяной — от позвоночника — вниз — к ногам — вверх — к горлу. Холод — узнавания. Холод — тела, которое помнит то, чего разум — не может — вспомнить — но — знает.

Здесь.

Снова.

Здесь — ты — умираешь.

Дежавю — не слово. Слово — слишком мало. Это — сокрушительно. Физически: тошнота — мгновенная, волной, от солнечного сплетения; колени — мягкие, ватные; руки — ледяные (она спрятала их в рукава — незаметно — чтобы — Рэн — не увидел). Это — пять тел, пять смертей, пять мгновений ножа — одновременно — здесь — в этом теле — под этим деревом. Это — призрак каждой версии себя: стоящей вот так, под сакурой, за секунду до конца. Не зная.

Но я — знаю. Знаю. В этот раз.

— Великолепна, не правда ли? — голос Рэна. Рядом. Мягкий. Тёплый. Он стоял — чуть позади, чуть сбоку — между ней и выходом из-под кроны. Между ней — и садом. Между ней — и миром. — Триста лет. Посажена при втором императоре. Говорят — под ней медитировал сам основатель дома Фудзивара.

— Прекрасна, — ответила Аяме. Голос — ровный. Ровный. Она заставила. Заставила — каждую мышцу горла — работать — правильно. Спокойно. — Спасибо, что показали.

Тишина. Секунда. Лепесток — упал — ей на плечо. Белый — на белом. Невидимый.

— Госпожа Минамото.

Его голос — изменился. Не — тембр (тот же — мягкий, бархатный). Не — громкость (тихий — как всегда). Но — что-то. На дне. Под поверхностью. Как — камень, показавшийся из воды — при отливе. Что-то — твёрдое. Холодное. Мёртвое.

Аяме — повернулась. Медленно. К нему.

Его лицо — то же. Приятное. Правильные черты. Полуулыбка — на губах. Но — глаза. Глаза — другие. Впервые — за шесть жизней — она видела его настоящие глаза. Без — тепла. Без — учтивости. Без — ничего. Пустые. Ровные. Как — поверхность замёрзшего пруда. Как — лезвие — повёрнутое плашмя — отражающее свет — но не дающее ничего своего.

Вот он. Вот — кто ты. Всё это время — вот кто.

— Вы знаете, леди Минамото... — голос. Всё тот же — мягкий, учтивый, с правильными паузами, с правильной интонацией. Как — если бы он говорил о погоде. О чае. О цветах. — Тачибана всегда были слабым звеном. Пятый дом. Последний. Едва — стоящий в Совете. Ваш отец — не смог удержать даже того малого, что оставалось. Долги. Утраченные земли. Пустые титулы.

Пауза. Он — сделал шаг. Один. К ней. Медленный. Неторопливый. Как — человек, у которого много времени. Который — не торопится. Который — делал это — прежде. Много раз.

— Ваш муж — не сможет удержать вас, — закончил он. Тихо. Почти — ласково.

И — рукав. Его правый рукав — шевельнулся. Едва заметно. Движение — быстрое, отработанное, экономное: кисть — вниз — пальцы — сомкнулись — и — в руке — нож. Короткий. Узкий. Тусклый — без блеска, без украшений. Нож — для работы. Нож — который не видно в рукаве. Нож — который входит между рёбер — быстро — тихо — и — выходит — и — всё.

Тот самый. Тот — самый — нож.

Тело — Аяме — отшатнулось. Инстинкт — древний, животный, сильнее разума — сильнее плана — сильнее «стой, жди, он придёт» — отбросил её назад, к стволу, спиной — к коре — шершавой, холодной — и — она — открыла рот...

Но — не успела.

Не — она.

Кацуро.

Не — из-за деревьев. Не — случайно. Не — вслепую, ведомый чем-то необъяснимым, опаздывающий на секунду, на вечность. Нет. Точно. Расчётливо. Как — генерал, который знал — где стоять. Который — был здесь — с той минуты, как они вошли под крону. Который — ждал — одного движения — одного — рукава — ножа — и — сейчас.

Он вышел из-за ствола — оттуда, где тень была темнее, где мох — гуще, где — невозможно было разглядеть тёмную фигуру в тёмном. Два шага — быстрых, бесшумных — и — его рука — левая — перехватила запястье Рэна. Сверху. Жёстко. Пальцы — сомкнулись — как тиски — как капкан — стальные, неумолимые. Рука с ножом — остановилась. В воздухе. В полувзмахе. В — шаге от её груди.

Звук — хруст — пальцев? кости? — Аяме не знала — но Рэн — вздрогнул. Зашипел — сквозь зубы. Нож — не выпал (отчаяние — держит крепче тренировки) — но рука — заблокирована, отведена, бесполезна.

— Достаточно, — голос Кацуро. Низкий. Ровный. Спокойный — с той ледяной, контролируемой спокойностью, которая страшнее крика. — Фудзивара. Достаточно.

Рэн — повернул голову. К нему. И — на его лице — впервые — что-то. Не страх (этот человек не боялся; или — боялся иначе; боялся — провала, а не боли). Удивление. Мгновенное. Быстрое. И — понимание: попался.

А потом — рванулся.

Не к бегству — к ней. К — Аяме. С ножом — в заблокированной руке — отчаянно, безрассудно, против — хватки, против — силы, против — всего. Рванулся — потому что это — единственное, что знал. Единственное — для чего пришёл. Приказ — вбитый глубже инстинкта: убить. Тачибана. Убить.

Глава 43. После

Дрожь началась не сразу.

Сначала — ничего. Секунда, две, пять — она стояла, вцепившись в Кацуро, лицом в его плечо, и тело было — каменным. Неподвижным. Мёртвым — нет, не мёртвым, живым, но — замершим, как зверь, который ещё не понял, что капкан разжался. Что — можно — двигаться. Что — можно