Читать книгу - "Призрачная кровь 7 - Елена Шатилова"

хозяин комнаты только вздрогнул, а потом просто следил за мной глазами.

А ты, Прошка, оказывается, большой силы воли, — опять с уважением подумала. Другой уже убежал бы из комнаты, а это вон сидит, словно ждёт развития ситуации. А может, статься так, что он реально ждал возвращения матери, болезненно тосковал.

Я «проплыла» через комнату до самой стены и словно вошла в неё, на самом деле переместилась к другой стене под портрет. Конечно, мне хотелось, чтобы изображение заговорило, но не придумала, как это сделать, не настолько я владею своим даром, да и не хотелось тратить время на подобные шалость. Думаю, и так сработает.

— Они… душат… меня… — сделала вид, что кричу, но звук был хриплый, очень тихий, с эхом, словно шептала в трубу. — Они… душат… меня… — я поднесла руки к своей шее, не забыв, что рука плохо слушается, получилось, что меня повело чуть вбок.

— К-кто? — выдавил Прохор Семёнович. А я чуть не выпала из образа, так обрадовалась, что он признал мать.

— Твои дети! — закричала я визжащим тоном, при этом резко переместившись к нему. Волосы чуть растрепались, шаль напоминала чёрные рваные крылья.

Мужчина закричал и, схватившись за подлокотники, сжал их, вогнав ногти до треска ткани.

— Душат… душат… кричат… кричат… ааа! — вопила я. Хорошо, что я озаботилась звукоизоляцией, и снаружи ничего не слышно. Иначе уже колотили в двери.

— К-какие дети? — Прохор Семёнович не понимал о чём я.

— Убитые… убитые… кричат… ааа… — я стала бить себя в живот, намекая, о чём я. — Душа-а-ат… — я исчезла, переместившись опять к креслу. Появилась уже в сидячем положении. Опять строгая причёска, аккуратно лежит шаль на плечах. Пристальный взгляд на «сына».

Мужчина сидел пока в шоке, потом отпустил подлокотники и, схватив бутылку, глотнул из горлышка.

Я продолжала сидеть неподвижно, показывая тем самым, что уходить не собираюсь, пока не поговорим. Прохор Семёнович, видно, тоже это понял.

— Я никого не убивал, — довольно уверенно сказал он, но как-то тихо.

Хотелось рассмеяться, но я не знала, как смеялась эта женщина, поэтому просто посмотрела на него сверлящим взглядом. Ну да, фактически он не убивал, всего лишь заставлял спровоцировать выкидыш, а особо строптивые девушки просто исчезали. Убивал чужими руками.

— Они не достойны носить моё имя.

Неожиданно для него я резко встала, бухнулась на колени, схватилась за голову закрывая уши, и растаяла, при этом опять завопив: крича-ат!

Появилась я у него за спиной, обдав его ветром с запахом духов. Прохор подскочил и отбежал. Я была полупрозрачная, чтобы слегка выделяться на фоне окна.

— Если ты убьёшь ещё хоть одного ребёнка, я буду приходить каждую ночь и душить тебя, — вперёд выстрелили две структуры, ледяные, в прям смысле.

Ухватила его за шею, чуть сжала.

Мужчина пытался отодрать энергетические руки, но структура стала наползать на его ладони. Он закричал в ужасе, не зная, что делать.

Опять я неожиданно для него бухнулась на колени и завопила: душа-ат!

На моей шее появилась изморозь, и на глаза навернулись слёзы. Нет, сама я не могла выдавить из себя и капли, но дать броне задачу пустить несколько капель воды по лицу — это запросто.

Я заметила, что Прохор Семёнович подавил порыв, чтобы не бросится ко мне, ведь я выглядела жалко.

— Крича-ат! — я тихо завыла и растаяла.

Появившись у себя в комнате, выдохнула. Театр по мне плачет, — тихо засмеялась.

Глава 18

Даже не представляю, что сейчас творится в голове у Прохора Семёновича. Очень надеялась, что он, дабы избежать расправы от мамаши, не решит избавиться от своих наложниц. Хотя думаю, что он не дурак. Если спит с ними, то они могут оказаться беременными.

На всякий случай покараулила под дверями девчонок какое-то время и всё же отправилась спать.

Встала рано с неспокойной душой. Выпила кофе и, взяв газету, стала читать. Новости были по большей степени светские, сплетни, сплетни, ну и жизнь Императорской семьи. Что удивило, Эрика я не встречала ни в одном номере. Неужели он стал затворником? Хотя и закрыла для себя его дело, но хотелось, чтобы с ним было всё хорошо.

Хозяин дома появился через час, помятый донельзя и с сильнейшим перегаром. Посмотрел на меня отстранённо. Но, когда появились девушки долго их изучал, Мария так аж съёжилась под его взглядом. Не удивлюсь, что мысли разделаться с ними, всё же появились в его больной голове.

Перешли в столовую, завтрак проходил только под тихий звон посуды и шорох одежды. Вроде всё спокойно, но меня насторожила Татьяна, она иногда посматривала на Прохора Семёновича, но в глазах не было страха, скорей принятие решения. Нужно будет за ней проследить, чтобы не выкинула чего.

Приём пищи прошёл как обычно. Девушки ушли, хозяин чуть задержался, я же вышла последней.

Что-то не давало мне покоя, и я направилась на второй этаж. Послышались голоса, звук закрывающейся двери. Включила прослушку Прохора Семёновича.

— Если нужны какие-нибудь траты, то составь список необходимого, я что посчитаю нужным куплю, — бесцветным голосом сказал мужчина.

— Я не об этом хотела сказать. Я ношу вашего сына, он сегодня пошевелился… — сказала Таня на одном дыхании.

Твою ж дивизию! — я аккуратно переместилась в апартаменты хозяина дома и стала наблюдать.

— Что за новость? Какой ещё сын? — у Прохора Семёновича аж голос сел.

— Он мне приснился сегодня, поэтому я здесь. Избавляться от ребёнка я не собираюсь. Если вам будет угодно меня убить, то сделайте это побыстрей, и чтобы я не мучилась, — Таня стояла, гордо подняв голову, такого решительного лица, я у неё никогда не видела. Она реально готова умереть, я абсолютно не чувствовала страха, глыба. Удивила девчонка.

Хозяин тоже был удивлён, даже впечатлён. Долгий взгляд, он так никогда на неё не смотрел, всегда вскользь, как на мебель. А сейчас словно первый раз увидел, аж бровь приподнял.

— Отправляйся к себе в комнату. Я позже скажу о своём решении.

Девушка развернулась и вышла, а я даже дышать боялась, чтобы себя не выдать. Быстро надела структурную маску и выдохнула.

Прохор повернулся к портрету матери и очень долго на него смотрел, прямо как только что на Татьяну.

— Хорошо, ты добилась своего, — сказал он сквозь зубы. — Я выполню твою последнюю волю! —