Читать книгу - "Падение в небо - Янина Хмель"

— В этой комнате лежит остывающее тело моей любимой. Ты думаешь, я оставлю поиски правды?

Агата снова всхлипнула.

— Мне нужна она, Агата. И я получу её любой ценой.

«Жизнь моя закончена».

Эта строчка по приказу Майрона была выбита на надгробии Зои под именем. Её имя означало «жизнь». Она была его жизнью.

Он кремировал её тело, чтобы освободить душу. Чтобы она не маялась под землёй в ожидании своей судной минуты.

Он похоронил её прах и все её драгоценности в саду дворца, а рядом посадил лилии — её цветы. И поддерживал в них жизнь вплоть до самой своей смерти.

Он выжал из Агаты правду. Вместе со слезами. А потом наказал. Она провела в заточении последующих девять месяцев, родила дочь, а потом была казнена без права на пощаду.

Майрон ни разу не навестил её в заточении, не присутствовал на казни, а дочь выслал из страны вместе с гувернанткой, не признав над ней отцовство и не оставив ей ничего.

Владимир

Он никого не любил, кроме себя. Жену ему подобрал отец. Потому что она была дочерью лучшего друга отца, этот брак был договором между семьями.

Владимир не считал, что Агата ему не подходит. Но злость на отца, что тот не позволил Владимиру выбирать самому, не проходила. Его не покидало чувство, что его намеренно лишают права выбора. Как птицу запирают в клетке и заставляют петь, когда ему хочется молча летать на свободе.

Поэтому он крутил шашни с Анастасией. Назло жене и отцу. Хотя Анастасия была ему неприятна как человек и не привлекала как женщина. Она просто подвернулась под руку в нужное время в нужном месте. К тому же — она была лучшей подругой Агаты.

Владимир был не готов, что в его жизнь ворвётся ураган Мари. Его притягивало к ней магнитом. Он был готов пойти на всё, лишь бы она всегда была рядом.

Немилость отца — последнее, что заботило Владимира. На слухи и сплетни он не обращал внимания. Всё его внимание сконцентрировалось вокруг одного человека — Мари.

Его чувства к ней раскрывались стремительно. Но он не видел в этом ничего плохого. Его только раздражало, что между ними постоянно кто-то встревал: то отец Мари, то отец Владимира, то Анастасия.

На одном из балов у царя появилась Агата. Жена последние два года не посещала такие мероприятия, была занята воспитанием детей и своими зваными вечерами.

Когда графиня Лисовская вошла в зал, все взгляды были обращены на неё. Владимир отметил, что держится она достойно и выглядит превосходно даже в этом простом платье. На мгновение он вспомнил слова клятвы, что произносил ей во время венчания: любить и оберегать, в болезни и здравии… Он нарушал эту клятву каждый день. Его никогда не было рядом. Они даже спали в разных спальнях.

На этом балу он посмотрел на жену другими глазами. Разозлился на себя и своё отношение к ней — она заслуживала быть любимой.

Он не понимал её намерений. Зачем она пришла? Это было не в её характере — кому-то что-то доказывать. Она хотела посмотреть на свою соперницу? Убедиться, что слухи правдивы?

Владимир подошёл к жене и брезгливо посмотрел на неё. Молчал. Не знал, что сказать.

Сию минуту подле супругов оказалась сама Мари. Она не была знакома с графиней Лисовской и ни разу в жизни не видела её воочию.

Владимир не смотрел и на княжну, потому что его взгляд обязательно выдаст все его чувства к ней. Мари была ревнива, как только на балу кто-то обращал внимание на Владимира, она тут же давала понять, что это её кавалер.

Владимир остановил Мари строгим взглядом. Он не сомневался, что Агата знает, кто такая Мари Донская. Но не хотел, чтобы княжна вспылила и привлекла внимание всех остальных.

— Графиня Лисовская, — Агата добродушно улыбнулась сопернице и протянула руку.

Владимир закатил глаза.

Мари замерла, даже не подав руку графине. Она стояла между Лисовскими, хлопая ресницами и тяжело дыша.

— Сегодня я бы выпила шампанского, — отозвалась Агата, опустив свою руку и резко раскрыв в другой веер. Она посмотрела на мужа.

Владимир холодно бросил на жену взгляд, в котором читалось отвращение и злость, но оставил их наедине.

О чём они говорили, он не знал. Надеялся, что княжне хватит самообладания, чтобы смолчать. А графине хватит ума, чтобы не привлекать к себе внимание.

Но все и так смотрели только на них — на жену и любовницу Владимира. Вероятно, выжидали, чем этот спектакль закончится.

Когда Владимир вернулся к ним и протянул по бокалу, девушки молчали. Но атмосфера между ними накалилась так, что Владимиру было тяжело дышать.

— Решили во всём убедиться самостоятельно? Анастасия была скудна на детали? — недовольно фыркнул граф, строго посмотрев на жену.

Но графиня Лисовская достойно выдержала строгий взгляд мужа.

— Настасья… — Агата проглотила ком обиды: — .. занята иной проблемой: возлюбленный променял её на более молодую и красивую. Куда ей до проблем подруги, которую она предала.

Мари поперхнулась шампанским, быстро взглянула на графа, а потом оставила Лисовских, ничего не сказав.

Владимир метался между: побежать за любовницей или остаться с женой.

— Теперь-то я осознала, что вы никогда не были моим, граф, — тихо произнесла Агата, сжимая бокал в одной руке, а веер — в другой. — Натура ваша такая: не принадлежать ни одной женщине, но пленить всех. Мне обидно. Мне больно. Но я вам никогда и слова не сказала. Никому не жаловалась! Я посвятила себя вашим детям. Это моё призвание — быть матерью. А вы… вы никогда не будете счастливым, ведя такой распутный образ жизни. Будь на моём месте ваша Мари, или даже Анастасия, они бы устроили вам скандал, унизив и себя, и вас перед всем светом. Они не стали бы терпеть такое нахальное отношение к себе. Почему же терплю я? Я люблю вас, граф. Всё ещё люблю, — Агата сделала последний большой глоток и протянула графу пустой бокал, потом развернулась и ушла.

Владимир выдохнул. Именно в это мгновение он принял решение: оставить жену и быть с Мари.

Отец перешёл к действиям. Он подловил Владимира на одном из балов и отвёл в сторону:

— Хватит, сын. Перестань позорить семью, — строго произнёс он, — Агата растит твоих детей, а ты чем занимаешься? Плетёшь интриги за спиной? Аж с двумя любовницами! Одна тебе в дочери годится, а вторая и вовсе подруга жены!

Владимир промолчал.

— Поиграл в героя-любовника, прекращай, —