Читать книгу - "Развод. Одинока. Свободна. Ничья? - Ксюша Иванова"

Потому что смотрит с презрением на меня.

От этого взгляда мое сердце сжимается и мне становится горько. Потому что вот вчера еще... Да, даже сегодня пару часов назад, в его глазах было восхищение. И я под взглядом чувствовала себя красивой и любимой, защищенной и нужной.

Молча и неспеша идет в сторону кухни.

Дверь открыта. И мне видно, как он спокойно наливает в две чашечки из заварочника чай, как добавляет туда воды из термопода.

Мне бы нужно трястись от страха. Или, может, от ярости из-за того, как он со мной поступил и из-за того, заодно, что он мне даже не удосужился ответить...

А я, как дурочка, любуюсь широким разворотом его плеч, уверенными и точными движениями рук. Я любуюсь даже его коротко постриженным затылком!

И думаю совершенно неуместное — какой он красивый...

Несет на маленьком деревянном подносе две чашечки. Позавчера еще вот точно также он нес нарезанные мною бутерброды нам в постель. И потом мы прямо там, подшучивая друг над другом и периодически целуясь, ели их, засыпая крошками простыни.

Зачем он это делает сейчас?

Ведь ясно же, что не его это роль — поить чаем человека, которого он считает предателем!

— Пей! — командует, беря в руки свою чашку и садясь с нею в соседнее кресло. — Если есть хочешь, можешь взять в холодильнике.

Смотрю на него с удивлением.

Есть? Сейчас?

От мысли о еде у меня буквально в узел скручивается желудок и к горлу подкатывает тошнота.

Я, вообще-то, вот буквально недавно думала, что меня убьют! Как после такого можно есть и пить?!

Да и когда он тащил меня за собой из подвала, он не выглядел человеком, который ведет на ужин любимую женщину. Что изменилось теперь?

Смотрю на него. Он спокойно пьет чай, как будто не он только что кричал на меня там, в подвале! Ну, да, да, я, конечно, спровоцировала, да и ситуация так жутко сложилась, но быстро же он взял себя в руки!

И, конечно, он не станет сейчас откровенничать со мной! Ясно же, что он считает меня предательницей. Смысл окровенничать с предателями? Да и что я стала бы делать с такой информацией? Ну, вот, например, он виноват в смерти жены и ребенка? И что я сделаю? Ничего... А вот если он не виноват? И снова у меня никаких вариантов...

По тому, как он на меня смотрит — внимательно, задумчиво, словно просчитывает моё дальнейшее поведение, — я вдруг понимаю, что именно он сейчас будет говорить, и для чего всё это представление с чаепитием. Он будет торговаться со мной! Так, словно уверен, что я его предала. И что сделала это за деньги!

И оказываюсь права.

— Сколько тебе заплатили? — спрашивает без единой эмоции в голосе. — Я мог бы дать в разы больше. И что, конкретно, ты должна была сделать? Документы — это понятно. А со мной, что? Какова окончательная цель? Давай так договоримся. Ты рассказываешь мне правду. А я даю тебе денег столько, чтобы хватило уехать куда-нибудь подальше и забочусь о твоей безопасности в том месте, где ты будешь находиться.

То есть он даже не сомневается в том, что я его предала, но при этом готов дать денег и сослать куда-нибудь в Сибирь (или куда? На Бали? В Тайланд? Куда?), чтобы я просто там жила? С чего бы такая щедрость?

У меня мелькает мысль. Которая на мгновение заставляет сладко сжаться сердце. А вдруг? Вдруг он это предалагает потому, что... любит меня?

Но я же не дура! После того, что случилось сегодня, я, наконец, поняла, что это за люди, и в какие "игры" они играют. И что за человек конкретно этот мужчина. Не может он любить. Такие не умеют этого...

— А давай, — заявляю ему. — Я расскажу тебе кое-что другое?

Нет, я не жду ответа на свой вопрос! Я продолжаю сразу же, не сводя с него глаз.

— Анаит — сестра твоей жены. Она считает, что в смерти ее любимой сестры виноват ты. Она жила здесь, надеясь отомстить тебе. Но не убить. А как-то иначе, более извращенно. Я не знаю... Может, она как раз и подсыпала тебе в еду что-то.

— Но наркотики нашли в твоих вещах.

— Это наркотики были? Ох, ну...

Ну, что сказать? Что какая-то бомжеватого вида тетка на улице просто взяла и дала мне коробочку с наркотиками? В это даже я сама не верю! Но ведь именно так и было!

— В тот день, когда... Ты забрал меня из нашего с Борисом дома, — он почему-то дергано вскидывает голову, как будто упоминание имени Ефимова для него неприятно. — В тот день я увидела его случайно на улице. С любовницей. Он усаживал ее в машину. Так получилось, что я... я знала, что он мне изменяет, но... ну, я не то, чтобы следила за ним, но хотела быть уверенной, что у него другая! Я с ним развестись хотела, а он делать это мирным путем отказывался! Я решила, что если у меня будут доказательства того, что он изменяет, нас разведут...

В глазах Руслана, как мне кажется, загорается интерес. Или, может, это какое-то другое чувство. Но я словно на мгновение ощущаю его не таким отстраненным и далеким, как раньше.

— И вот я стояла и смотрела за ними. За автобусной остановкой!

Звучит глупо и унизительно, как будто бы я выслеживала неверного мужа, но я заставляю себя говорить так, как есть. Потому что если он не поверит правде, то другой версии у меня все равно для него нет. А врать я не умею и не буду даже пытаться!

Продолжаю:

— Ко мне подошла какая-то женщина. Спросила, мой это муж или нет? Я ответила "да". И вот она сказал, что-то вроде: "Я тебе такое средство дам, чтобы ты ему подсыпала и ему будет плохо". Ну, я и подумала, что это трава какая-нибудь... И будет у него расстройство желудка или что-то вроде того. Я взяла этот коробок у нее даже не потому, что действительно дала бы ЭТО Борису, а просто, чтобы она отстала от меня! Они уже в машину сели к тому времени! И коробок этот так почему-то в моих вещах и остался. Я его даже в первый вечер в комбинезоне своем сюда привозила. У меня даже телефона тогда с собой не было, а коробок этот проклятый был! И я вообще не открывала его ни разу.