Читать книгу - "Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская"

погладила меня по плечам, но это больше не утешало. Ничто не могло утешить меня от осознания, что сбежать от Теодора невозможно. Даже смерть не вариант.

— Милый, ты не мог бы выйти и дать нам немного поговорить? — попросила Дафна мягким, спокойным голосом, и Рафаэль послушно встал.

— Я за дверью, если нужно, — предупредил он нас и скрылся в коридоре.

Глава 23

Стоило только ему выйти, как сестра заключила меня в объятия по-настоящему. Крепко обвив руками мою спину и зарывшись носом в мои волосы, она вдруг всхлипнула.

— Девочка моя, сколько тебе пришлось пережить.

Это было подло с её стороны. До этого момента я ещё как-то держалась. Даже та истерика, что я закатила дракону в Зале предков, отказываясь идти к нему на руки, была проявлением гнева, злости и ненависти.

Но эти мягкие объятия сестры, её искренний жалостливый тон, знакомый с детства запах заставили меня разрыдаться не от страха или ярости, а от жалости к себе. Впервые в течение всей этой новой жизни я почувствовала себя слабой и уязвимой. И открылась Дафне полностью.

— Сестра, я такое пережила, — заливаясь слезами и всхлипывая, я хваталась за её руки и плечи, как за соломинку. — Он такое со мной делал.

И слова полились потоком. Дафна была первой, кому я рассказала. Никто до этого, кроме меня и Теодора, не знал, что происходило в течение многих месяцев, заключения в темнице.

Никто, кроме меня и него, не слышал отчаянного воя и криков. Я столько пережила, столько вытерпела, и узнать, что это было просто ошибкой природы, защитным механизмом, нисколечко не принесло мне облегчения.

Я должна простить его, потому что он не владел собой? Это его оправдывает?!

Нет!

В моих глазах это только подливало масла в огонь.

Почему я должна прощать его только потому, что его хищная природа такова? Почему я, невинная жертва, должна понимать своего палача?

Я перестала вообще контролировать свою речь, и эти вопросы вылились вместе с потоком воспоминаний из меня. Как гной, наконец-то прорвавший старую и воспаленную рану.

— Ты не обязана его прощать, — вдруг твёрдо ответила молчавшая до этого Дафна.

Рука, что гладила мою голову до этого, застыла и сжалась в кулак.

Эмоции обуревали мою спокойную, рассудительную старшую сестру. Удивлённая такой реакцией, я встретилась с ней взглядом.

— Правда? — я неверяще всхлипнула и потом добавила сокровенное: — Я не хочу выходить за него замуж.

— О, ты должна, моя дорогая, — сказала сестра фразу, поставившую меня в тупик и напрочь перечеркнувшую предыдущее высказывание. — Ты непременно должна выйти за него замуж!

Её губы искривила такая зловещая улыбка, что Изначальная форма Теодора сейчас бы плакала в уголочке от осознания собственной несостоятельности и никчёмности. Такой садисткой она была.

Дафна заправила один короткий локон за моё правое ухо, потом другой и начала перечислять. Ласково, неспешно и очень логично.

— Во-первых, милая, тебе от этого не уйти. Из того, что я поняла сегодня, ты какая-то особенная для Теодора, и он просто не сможет без тебя. Что означает, что сбежать или сопротивляться будет бесполезной тратой времени. Ты будешь бегать от него по всему миру. Скрываться, прятаться, оборачиваться каждый раз. Страх и паранойя будут преследовать тебя по пятам. Ты будешь думать: «А не выскочит ли Теодор сейчас из-за поворота и не схватит ли меня?» Ты не сможешь сбежать от него, а даже если это и получится, то не будешь жить полноценной жизнью. У тебя не будет дома, ты не сможешь завести семью, ты не сможешь видеться с нами. Разве ты этого хочешь?

Она перевела дух и пристально посмотрела мне в глаза.

Я задумалась, не зная, что ответить. Она была права, но сама мысль так просто сдаться царапала моё сердце стальными когтями.

— Поэтому, дорогая, — увидев то, что хотела, Дафна продолжила свою речь, поглаживая мою голову, — ты просто обязана выйти за него замуж и сделать его жизнь адом на земле.

— Что?!! — я выпучила глаза на сестру, совсем не ожидая такого поворота.

— Кори, неужели ты не понимаешь? — сестра ласково потрепала меня по щеке, как ребёнка. — Ты Рошвальд, и интриги у тебя в крови. Неужели ты не найдёшь способ стребовать с принца компенсацию за все перенесённые невзгоды?

Я взглянула на неё. Пристально, молча, с восхищением...

А потом уголок моих губ пополз вверх. Как в зеркале, точно такая же полуулыбка отразилась на лице сестры.

Глядя сейчас на нас, даже самый рассеянный и невнимательный наблюдатель признал бы в нас родную кровь.

О да, мы воистину дочери герцога Рошвальда. Наследницы древнего рода и будущие правительницы королевства.

Теперь в этом не было никаких сомнений.

Мы с сестрой только что заключили молчаливый пакт, и драконам теперь не поздоровится.

******

Та ночь была единственной, когда Теодор оставил меня в покое. Мы с сестрой разошлись с ощущением грядущих грандиозных перемен, и я мирно уснула, убаюканная мыслью о будущей мести.

Эти планы утешали меня и давали силы не сойти с ума. И даже во сне...

Мне снова приснилась та самая камера, где дракон держал меня до самой смерти, но на этот раз не я была прикована к дыбе.

Там висел Теодор.

Окровавленный и избитый, с жалко свисающими волосами и разорванной одеждой, принц смотрел на меня с болью и жалобно произнёс:

— Кори!

Мой ответ последовал незамедлительно.

— Сдохни, тварь!

Я толкнула рычаг, и Теодор, уронив голову, застонал.

— Кори!

Этот стон звенел у меня в ушах. Грудь вдруг стянуло, мешая дышать.

Нет!

Нет, я не могу жалеть его. Это неправильно и неестественно. Никакого милосердия!

Но давление не ослабевало, а наоборот усиливалось. Мне стало ещё более душно и тесно. Я попробовала отвернуться от младшего принца, но движения были скованы.

— Чёрт!

Это ощущение помогло мне пробудиться ото сна, и то, что я увидела, вызвало гнев и облегчение одновременно.

Не тяжесть сожаления сдавливала мне грудь, а проклятое драконье тело, почти полностью завалившееся на меня во сне.

Эта драконья сволочь обладает недюжинным талантом к наглости, игнорированию реальной обстановки и умеет отлично нарываться.

Теодор теперь вполне успешно перенял привычку Амелин пробираться ко мне в спальню и залезать в мою кровать. Но если к добросердечному и безобидному осколку его души я относилась с пониманием и привязанностью, то эту ящерицу...