Читать книгу - "Обречённый быть обручённым - Татьяна Геннадьевна Абалова"

дряхл, поэтому боялась, что увижу и его труп. Ему вечно не спалось, и старик мог стать свидетелем чего–то нежеланного. Он же наблюдал, как поймали Элоизу, спустившуюся со скал.

Нет, в каморке нас не ждала ужасная находка, но по разбросанным вещам было понятно, что человек собирался в спешке. Обнаружился и проход, каким старик ушел. Видимо, враги тоже хорошо изучили замок. Фока не зря попросился жить в каморке, ссылаясь на больные ноги. В стене за кроватью была проделана дыра, которая вела в забитое хламом помещение.

Здесь и нашли доказательство того, что Фока работал на врага. На полке среди списанной посуды стоял хрустальный сервиз с точно таким рисунком, какой был на графине с ядом. Захламленное помещение уводило в подвал, а оттуда, как выяснилось, можно было попасть и в тюремные камеры, и за пределы замка.

Мне сразу вспомнилось, какими крепкими были руки старика, когда он ловил меня, выпрыгивающую из окна. И как ладно врал, указывая на Андре, как на садиста, замучившего и убившего девушку в подземелье. Фляжки, к которой Фока постоянно прикладывался и никогда не разлучался, полиция нигде не нашла, что стало свидетельством того, что убийце удалось уйти.

Еще одним доказательством, как хорошо подготовился враг, были найденные в тайнике среди книг чертежи замка. Как оказалось, в библиотеке хранился оригинал, и там ясно был указан секретный путь за пределы крепостной стены. Мы предположили, что таким способом Андре мог общаться с крысой Мисти Роу.

На чертежах, полученных мной в архиве, потайной ход показывался, как погребенный под обвалом, отчего у Роша родилась мысль, что архивариус или работник, делающий копии, тоже был подкуплен. Он же не указал, что крепостная стена защищена от проникновения по реке решеткой, а на оригинале она присутствовала.

Габриэль, не переставая, ругал себя. Он позволил врагам окопаться в собственном замке и творить козни за его собственный счет.

Мы расположились в библиотеке – единственном месте, куда больше не сунется вездесущая полиция. Здесь уже был проведен обыск. На всякий случай Габриэль набросил на дверь и окна полог тишины.

– Я так был убит известием, что по моей вине умерли две прекрасные женщины, что совсем не контролировал Андре, – Габриэль, не отрываясь, смотрел на разожженный в камине огонь. – Я делал все, о чем он меня просил, веря ему, как старому другу. Я искал любое занятие, лишь бы отвлечь себя от боли, даже ввязался в спасение озера в Дальгере, хотя Андре с самого начала отговаривал меня.

– Своим появлением в Роке, ты мешал им воплотить коварный план. Я уверена, что Мисти Роу отговаривала меня и Аннели от брака с тобой не только потому, что хотела сделать тебя уязвимым, но и потому, что мы могли узнать, что проклятие больше не действует. Ей нужно было держать тебя в страхе, что ты можешь убить еще одну женщину.

– Но почему же она допустила, чтобы Андре женился на Элоизе? – Рош нахмурился и потянулся за фужером с вином. – Не понимаю. Ведь Андре признался, что был слепо влюблен в Мисти Роу.

Он захватил с собой бутылку из погреба, предварительно проверив ее на наличие яда. Я отказалась пить. Мне требовалась свежая голова. Мысли и без вина хорошо путались. Я вообще зареклась пить. Как бы не восхваляли свои напитки виноделы, умнее от них не становишься. А если уж привыкнешь, то, считай, загубил жизнь. Я и Габриэля отучу от пагубной привычки, дайте только выйти за него замуж.

– Я думаю, Мисти Роу нужен был фиктивный брак, чтобы потом заменить глупую Элоизу собой, – предположила я. – Скорее всего, они не собирались жить в Роке. Продали бы замок тут же, как только избавились бы от тебя. Их больше прельщал особняк в столице Тоненберга, чем полуразрушенная крепость в глубинке.

– Но Элоиза совсем не похожа на Мисти Роу… – возразил Рош.

– Это лишнее доказательство того, что Элоиза была обречена, – я печально вздохнула.

– Но почему бы Андре не жениться сразу на Мисти Роу? – Габриэль развернулся ко мне всем телом. Я покачала головой.

– Наверное, хотела до последнего оставаться в тени. Иначе ей пришлось бы во время бракосочетания предъявить собственные документы в мэрии. А в случае провала, ты быстро догадался бы, кто стоит за подлой затеей. Она была уверена, что Андре любит ее и никогда не выдаст.

– Мисти просто не знает, как я бываю жесток, когда меня предают.

Я закусила губу, раз и навсегда поклявшись себе, что никогда не предам Роша. Я не хотела испытать гнев зверя на себе.

– Я не понимаю, на что они рассчитывали, пытаясь заменить меня? – задумчиво произнес Габриэль. – Одно дело, прикидываться графом здесь, в Роке, где я сам позволил Андре носить имя Теодор, и совсем другое быть графом Лавкрафт в Тоненберге. Там всегда найдутся те, кто знает меня в лицо. Как бы Андре не был на меня похож, общие друзья по университету быстро разоблачили бы самозванца. Да и моя матушка еще не выжила из ума.

– Они избавились бы и от нее. Если только… – я сделала большие глаза, настолько невероятная мысль посетила меня.

Габриэль понял и продолжил ее:

– Если только Мисти не собиралась избавиться и от Андре. Он был в ее уравнении лишним. Вдова показала бы моей матушке брачный договор, заверенный мэром Рока, и та приняла бы ее, как жену сына. Они обе оплакивали бы мою безвременную кончину. Мисти даже не понадобилось бы убивать ее – это, наоборот, вызвало бы подозрение. Она тихо дождалась бы кончины свекрови, прибрав и ее богатство к рукам.

Мы потрясенно молчали. Как же коварна может быть женщина, которой отказали в любви! Или не было никакой любви, а изначально сжигала жажда к деньгам? Верна ли наша идея, мы могли узнать, только выловив Мисти Роу. Сильную и наглую ведьму.

– Завтра же едем в Тоненберг, – Габриэль выплеснул вино в камин, и огонь, зашипев, высоко подпрыгнул.

– А как же расследование убийства Андре?

– Этим пусть занимается полиция. Не будем им мешать. Нас больше ничего не держит в этом чертовом замке.

– Милый, – я протянула руку и положила ее на ладонь Габриэля. – Давай договоримся, пока мы находимся на берегу.

Он непонимающе уставился на меня.

– Не надо говорить плохо о месте, где родятся твои дети. Ты же знаешь, что я никогда не смогу уйти далеко от родового источника. Тебе нужно смириться с тем, что твоя семья будет жить здесь. Если тебя не устроит Рок, я вынуждена буду отказаться стать твоей