Читать книгу - "Бумажные розы - Патриция Райс"

Тайлер отошел в угол комнаты.

— Вынь пасхальные цветы из кувшина. Я распорядился, чтобы принесли горячую воду. Ты можешь чувствовать себя совершенно свободно за ширмой, а я пока поищу вазы.

Она бросила на Тайлера обеспокоенный взгляд, когда он потянулся к верхнему сундуку, но он снял его бережно. В это время в дверь постучали, и Эви юркнула за ширму. Она не хотела, чтобы ее сейчас кто-нибудь видел. Словно весь мир знал о том, что она только что вышла замуж, и предвкушал то, что должно было в связи с этим произойти ночью…

Но произойдет ли? Тайлер до сих пор не прикасался к ней. Может, он уйдет ночевать в другое место? И хотя надежда на это была слабая, Эви слепо цеплялась за нее.

Руки ее, расстегивавшие блузку, замерли, когда за ширму зашел Тайлер. Он молча поставил перед ней кувшин с горячей водой.

Эви доводилось слышать о фиктивных браках. А вдруг это как раз тот случай? Может, Тайлер именно это и имел в виду? От этой мысли ей стало чуть легче.

Умываясь, она то и дело бросала неуверенные взгляды на свою ночную рубашку. Ей трудно было представить, что она может через несколько минут показаться в ней из-за ширмы. Может, не стоит снимать нижнюю рубашку, корсет и панталоны? Спать в корсете очень неудобно, но, с другой стороны, как предстать перед Тайлером в одной тонкой ночной рубашке?

В конце концов она пришла к компромиссному решению и оставила под ночной рубашкой нижнюю рубашку и панталоны. Эви понимала, что ей так будет жарко, но о том, чтобы выйти к нему почти голой, нечего было и думать.

Тайлер тем временем расставил цветы по фарфоровым чайникам, хрустальным вазам и соусницам. Потом он развязал галстук, скинул сюртук и замер в напряженном ожидании, сунув руки в карманы и привалившись плечом к двери. Когда Эви показалась из-за ширмы, он окинул ее взглядом с головы до пят, а потом посмотрел прямо в глаза.

Разочарование, которое, как ей показалось, промелькнуло на его лице, сменилось безразличием.

— Тебе будет жарко во всем этом. Не стану возражать, если ты устроишься более комфортно, пока я умоюсь. — С этими словами он, расстегивая на ходу рубашку, скрылся за ширмой.

Как тонко! Как он осторожно намекнул на то, что не хочет, чтобы она спала одетая! И одновременно разбил хрупкую надежду Эви на то, что она останется на ночь одна. Краска прилила к ее щекам. Она неловко переминалась с ноги на ногу, пытаясь принять какое-то решение. Ей тоже не хотелось ложиться в постель одетой, но, с другой стороны, она прекрасно отдавала себе отчет в том, что Тайлер может с ней сделать, если она разденется. И получится, будто она сама этого хочет.

Эви не хотела. Тогда, в хижине, все это было грязно, больно и неловко сверх всякой меры. От той ночи у нее остались отвратительные воспоминания. Они вели себя как животные. А Тайлеру надо напомнить, что она леди. Да и какой смысл в повторении той гадости, если она и так уже беременна? Может, все-таки не придется?

Несколько успокоив себя этой мыслью, Эви легла в постель. Да уж, на романтическое супружеское ложе она совсем не походила. Железные прутья были выкрашены белой краской, которая пожелтела от времени. Но, слава Богу, белье было ее собственное, с вышитой в нескольких местах монограммой. Так спать все-таки приятнее.

Монограмма… Эви обеспокоенно отыскала на наволочке свои аккуратно вышитые инициалы «ЭПХ». Господи, что же она скажет Тайлеру?

У нее мурашки побежали по телу, когда до ее слуха донесся плеск воды за ширмой. Он что, стоит там совсем голый? А вдруг сейчас в комнату вломится непрошеный гость и она закричит?

Эви, не удержавшись, прыснула от смеха и тут же уткнулась лицом в подушку, чтобы Тайлер не услышал. Господи, какая нелепая мысль! Тогда, в хижине, это была самая гадкая ночь в ее жизни, а она еще смеется сейчас, представляя себе, как выскочит из-за ширмы бравый Тайлер Монтейн, откликнувшись на ее призыв о помощи… без одежды и с шестизарядным револьвером в руках. Бред!

«Я схожу с ума…»

Тайлер услышал ее смех и на мгновение пыл угас в нем. «Когда женщина начинает смеяться в спальне, на мужчину это в первую минуту всегда действует угнетающе, — думал он, умываясь. — Эх, жаль, бритвы нет! Интересно, что она могла найти смешного в такой час? Может быть, я выйду сейчас из-за ширмы, а она поджидает меня с дробовиком в руках?..»

Мысль о том, чтобы выйти из-за ширмы, таила в себе одну проблему. Что бы ни было, а Эви все-таки леди, которая имеет весьма смутное представление об анатомическом строении мужчины, если не считать тех отрывочных сведений, которые она невольно получила в хижине. И если он выйдет сейчас в чем мать родила, а Тайлер именно это собирался сделать, с ней может случиться обморок. И если этот ее смех — начало истерики, то надо вести себя предельно осторожно.

В отношении плана действий у Тайлера не было ни малейших сомнений. Первая брачная ночь бывает у мужчины только раз, и надо быть болваном, чтобы не взять от нее все. К тому же Тайлер уже настрадался от непривычно долгого воздержания, которое он вынужденно исповедовал с тех пор, как познакомился с Эви и ее братом. Все, довольно! Что же касается принятой на себя ответственности в связи с женитьбой, то Тайлер решил отложить это на завтра, а сейчас… Сейчас он собирался научить Эви Мариэллен Пейтон искусству плотской любви. И, если повезет, это будет означать, что воздержанию пришел конец. Что ни говори, а в браке есть свои неоспоримые преимущества.

Тайлер вспомнил ее крепкую белоснежную грудь, изящные, плавные линии тела, длинные ноги, и его охватило настолько сильное возбуждение, что он сам себе удивился. Эви умрет от страха, если он покажется перед ней в таком виде. Огорченно вздохнув, он протянул руку и выключил лампу. Визуальное знакомство потерпит до утра. Кстати, после этой ночи она и робеть уже будет меньше.

Как только в комнате погас свет, Эви от страха натянула одеяло на подбородок. В следующее мгновение она различила на фоне окна силуэт Тайлера, показавшегося из-за ширмы. Рассмотреть его в такой тьме не было возможности, но Эви знала, что на нем ничего нет. Вот и тогда, в хижине, когда он пришел к ней, на нем тоже ничего не было.

— Тайлер… — В ее голосе прозвучали одновременно вопрос и предупреждение.

Он откинул одеяло и лег рядом. Кровать прогнулась под его тяжестью. В следующую секунду он потянулся к ней.

— Тайлер, я не хочу… — У Эви захватило дух, когда его рука легла ей на талию и ее обдало теплом, исходившим от его голой груди. — И потом, я ведь уже беременна…

— Молчи!

Губы Тайлера сомкнулись на ее губах, но то был отнюдь не робкий и нежный поцелуй, а, напротив, глубокий и требовательный.

Эви тихонько охнула и тут же почувствовала, как в ее рот вошел его язык. Она не оттолкнула его, ибо вспомнила о том удовольствии, какое доставляли ей его поцелуи раньше, но когда рука Тайлера коснулась ее груди, девушка издала стон, исполненный отчаяния.

Она поняла, к чему все идет, и по ее телу побежали мурашки. Соски отвердели и почти болезненно запульсировали в ожидании. Ощущения нарастали и становились глубже по мере того, как его язык творил с ней свои маленькие чудеса. Эви не имела представления о том, как следует отвечать на поцелуй, но Тайлера это, похоже, и не волновало. Он легко преодолевал ее сопротивление и скованность.