Читать книгу - "Правдивая ложь - Марина Линник"

– Да, это мой Фратер, – негромко отозвался Жирард, сжимая кулаки в ярости на свое бессилие.

– Великолепное оружие, граф. Я это говорю как истинный знаток. А что означает эта надпись?

– «Fortis et Fidus» – «Верный и Храбрый».

Это девиз моего рода, султан.

– Верный и храбрый… Ты и в самом деле верный и храбрый, граф де Сен-Мор. Но только не предал ли ты своего короля, отправившись в Иерусалим против его воли?

– Король Франции сам предал идеалы и волю отца. А это большой грех. Что касается меня, то я лишь выполнял свой долг.

– И в чем же он заключается?

– Вернуть гроб Господень христианам, восстановить храмы в городе, разрешить паломникам и пилигримам беспрепятственно совершать путешествие к Святым местам. Так велел нам Иисус, в этом и заключается наш долг.

– Похвально… Ну, а что бы ты сказал, если бы я предложил сменить твою ошибочную веру на истинную?

– Это невозможно! – решительно отверг предложение султана Жирард.

– Подожди, граф, ты меня не дослушал.

Возможно, если ты узнаешь о нашей вере более подробно, о ее учении, о ее постулатах, познакомишься с нашим образом жизни, то изменишь мнение об исламе.

В ответ Жирард отрицательно покачал головой.

– А что ты скажешь, если взамен я дам тебе не только свободу, но и, в соответствии с твоим положением и учитывая твой опыт и отвагу, назначу пашой? У тебя будет свой дворец, слуги, сундуки, полные золота, а каждую ночь тебя будут ублажать самые красивые девушки мира. Разве не все франки только об этом и мечтают? Что ты скажешь на это, граф де Сен-Мор? Тебе ведь по душе мое предложение, не так ли?

– А что бы вы сказали, султан Бейбарс, если бы Иерусалим сейчас лежал у наших ног? Если бы болезнь, обман и предательство не сокрушили великого рыцаря Людовика и он бы высадился не в Туниса, а в Аккре? И тогда на моем месте, весьма возможно, стояли бы вы. Согласились бы вы, ради спасения своей жизни или ради богатства, изменить своему Богу, забыть о совести и чести?

Султан Бейбарс испытывающе посмотрел не Жирарда. Ему решительно нравился этот молодой франк своей смелостью и неподкупностью. Султан уже собирался ему ответить, но тут в разговор вмешался паша.

– Да как ты смеешь так говорить с Повелителем, нечестивый пес? – произнес паша угрожающе. – Кто ты такой…

– Остановись, паша ал-Латиф, – перебил его султан. – Рыцарь прав. Тот, кто истинно верует, не способен из-за золота или выгоды изменить своему Богу… Я не ждал от тебя другого ответа, граф. Не зря тебя называют отчаянным храбрецом. Ты заслуживаешь этого… Что ж, я дарую тебе жизнь. Я пошлю известие королю Филиппу о твоем пленении и потребую выкуп в тридцать тысяч золотых. Как только деньги прибудут в Каир, ты будешь свободен. А пока погостишь в моем дворце. С тобой будут обращаться, как с принцем.

– Это только пустая трата времени, султан, – равнодушно заметил Жирард. – Король Филипп не даст и денье[18]за мою жизнь.

– Ты в этом уверен?

Граф де Сен-Мор утвердительно кивнул головой.

– Повелитель, – с поклоном вымолвил паша, – есть ли тогда смысл даровать жизнь этому нечестивцу?

– Запомни, паша, мой девиз: «Щадить достойных побежденных и обуздывать непокорных». Граф достоин жизни… Научись уважать врагов, ад-Латиф.

Затем он снова обратил взор к Жирарду.

– Неужели за твою жизнь никто и флорина не даст?

– На этом свете у меня осталась только жена, султан. Но у нее вряд ли найдутся такие деньги. К тому же я давно не получал никаких сведений из дома. А сердце подсказывает мне, что там не все хорошо.

– Твоя жена хороша собой, граф? – поинтересовался султан, улыбнувшись.

– Это самый прелестный благоуханный весенний бутон, – мгновенно воодушевился Жирард, но так же внезапно сник. – Да, султан Бейбарс, она необычайно красива.

– Тогда пусть соберет, сколько сможет, но при условии, что она лично приедет сюда с деньгами. Я хочу на нее посмотреть. Обещаю, мы примем ее с большими почестями, – при этих словах султан бросил лукавый взгляд в сторону паши.

От рыцаря, внимательно наблюдавшего за собеседником, конечно же, не ускользнул этот взгляд. Граф тотчас угадал, какую ловушку хотят подстроить для его жены эти неверные.

– Нет, – твердо и решительно заявил Жирард. – Даже если бы мне грозило четвертование или изощренные пытки, я никогда бы не подверг мою дорогую жену подобным испытаниям и унижениям.

Глаза повелителя в одно мгновение налились кровью. Если султан и сохранил внешнее спокойствие, то внутри его клокотала ярость. Бросив холодно-враждебный взгляд на рыцаря, он изрек:

– Ты сделал своей выбор, кафир… На строительство его! Но прежде пусть посидит в джуббе[19]и подумает.

Злой огонек в глазах паши, потухший было во время разговора, разгорелся с новой силой. Посмотрев на побледневшего рыцаря, он довольно хмыкнул и произнес:

– Добро пожаловать в Ад…