Читать книгу - "Mалышка-вдова - Cидни Тейлop"

передо мной. Вскинув на него глаза, я снова тянусь к его руке, боясь, что если не привяжу его к себе прямо сейчас, он сбежит. — Просто сделай это. Отбрось притворство хоть на секунду и просто поцелуй меня.

Без колебаний он подносит ладонь к моему лицу. Это прикосновение кажется настолько, черт возьми, нежным и одновременно сдержанным, что я готова взорваться. Его большой палец, этот его чертов палец, который мне хочется взять в рот и прикусить, ведет по контуру моих губ. И Боже, я просто хочу, чтобы он...

— Может, ты меня ненавидишь. Это нормально, Колин. Но ты только что сказал, что думал об этом. Ты знаешь, что я об этом думала. Не заставляй меня просить тебя дваж...

Он наклоняется вперед, и его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю сделать очередной вдох, — и вот они здесь. Сладкие, как конфета, и невесомые, как пух одуванчика, его губы изучают, каково это — быть моими. А затем поцелуй становится требовательным, до боли, когда он запускает руку в мои волосы, сжимая затылок. Он заявляет свои права, когда его язык проникает за контур моих губ, и я открываю ему полный доступ, обхватывая его губы своими и обвивая руками его шею, пока он удерживает наши тела на весу над кроватью, держа ладони по обе стороны моего лица.

Это именно то, чего я ждала, и в то же время совсем не то, чего ожидала. Это глоток ледяной воды в самый жаркий летний день. Это самый яркий костер, пылающий на фоне ясного неба в самый холодный день в году. Это чувство вспыхивает на кончиках моих пальцев. В моей груди. Оно сжигает каждый волосок на моей голове, когда его тело прижимается к моему, и я чувствую каждую точку нашего соприкосновения.

А затем он отстраняется, тихо застонав мне в губы, и прижимается своим лбом к моему.

— Блять, Хлоя. Это была... — Он с трудом выдыхает носом, и этот звук кажется отчаянным и взвинченным. — Ужасная идея.

— Вовсе нет, — спорю я.

Он слегка отстраняется, его взгляд мечется между моими глазами.

— При том, что внизу Люси? Черт, я не хочу останавливаться, Хлоя. — Его ладони скользят по обеим сторонам моего лица, мягко убирая волосы назад; это движение такое нежное, что я готова расплакаться.

Я закрываю глаза. Мне хочется остаться здесь навсегда. За этой пеленой тумана, где все так предельно ясно. Где он честен, открыт и принадлежит мне. Но время было выбрано намеренно. Ему нужно было чувствовать, что у него есть путь к отступлению, иначе он не позволил бы себе этого. Но мне нужно было подтолкнуть нас к этому. Ближе к точке невозврата.

Запечатлев последний нежный поцелуй на его идеальных губах, я отстраняюсь.

— Я сейчас спущусь, — говорю я ему, и он кивает, проводит рукой по губам и нехотя направляется к двери, после чего исчезает за ней.

Холодный воздух, покалывающий кожу, становится болезненным напоминанием о его отсутствии, и мраморный пол в ванной ничуть не помогает. Первым делом я обуваю тапочки у раковины, а затем поворачиваюсь к своему отражению в зеркале.

Я прижимаю подушечки пальцев к болезненному красному пятну, расцветающему на скуле. Надавливаю сильнее, сдерживая рвущийся из горла стон, и наблюдаю, как кожа под пальцами бледнеет от давления.

Сукин сын.

Я в шаге от того, чтобы завоевать доверие Колина, а этот неудачник со своими дружками собирается все испортить.

Мои пальцы перемещаются ко рту, едва касаясь губ, очерчивая места, где только что были губы Колина, и путь, который проделал вспыхнувший между нами огонь.

Расчесав запутавшиеся волосы, я собираю их в пучок на макушке и накидываю короткий шелковый халат. У меня осталось смутное воспоминание о том, как Колин помогал мне переодеться, когда привез домой — опять. В первый раз он оставил меня спать в праздничном платье, но на этот раз помог переодеться в фланелевые шорты и майку.

Тепло снова приливает к бедрам, когда воспоминание о его прикосновениях затапливает мозг. Я веду кончиками пальцев по коже там, где проходили его руки, и мой взгляд задерживается на груди — там же, где задерживался его взгляд, когда он помогал мне натянуть майку через голову. Это определенно не было сугубо платоническим жестом, но он изо всех сил старался скрыть свое желание присвоить меня. И все же я видела это, даже сквозь туман в голове.

Я выхожу из комнаты, спускаюсь по лестнице и сажусь на диван напротив коллеги Колина, которая одета в серый брючный костюм и черные туфли на каблуках. Ее темные волосы собраны в тугой пучок, и я не могу подавить укол ревности, вспыхивающий в крови при мысли о том, что они целыми днями торчат вместе в своем управлении, изучая показания свидетелей или фотографии с мест преступлений. Их пальцы соприкасаются, когда они перебирают документы. Поздние ночи, когда время становится иллюзией, а напряжение совместного раскрытия преступления перерастает в тоску друг по другу.

Мне хочется придушить ее без всякой веской причины, просто из-за одной мысли, что она может попытаться подкатить к моему мужчине.

Она откашливается, сидя передо мной, и я заговариваю первой, не давая ей вставить ни слова:

— Колин предложил вам что-нибудь выпить? — Я заявляю свои права, пытаясь показать, что это его дом в той же мере, что и мой. Он принадлежит мне, ведьма.

Она бросает взгляд на Колина, стоящего спиной к нам, глядя через застекленные двери на бассейн. Жутковатое свечение воды мерцает вокруг него, и он не поворачивается в нашу сторону.

— Предложил, — заверяет она меня. Хороший мальчик. — Я ценю, что вы нашли время пообщаться со мной, — продолжает она, выкладывая папку из рук на кофейный столик между нами.

— Разумеется. Я сделаю все, чтобы помочь найти ублюдка, который это сделал. — Чтобы я могла выколоть ему глаза.

— Я Люси. — Она мягко улыбается, пытаясь растопить лед. Я киваю, призывая ее переходить ближе к делу, чтобы я снова могла остаться наедине с Колином. — Вы можете рассказать мне, что произошло в ночь вечеринки?

Я закидываю голую ногу на ногу и натягиваю шелковую ткань халата чуть повыше на бедре. Люси провожает это движение взглядом. Колин поворачивается со своего места у двери позади Люси, и она не видит, что он тоже следит за каждым моим движением, медленно ведя глазами вверх по моим ногам, пока его взгляд не теряется в темноте, скрытой под халатом. Он еще крепче обхватывает руками свои бицепсы, зажав их на груди, и снова