Читать книгу - "Друг моего детства - Катерина Пелевина"

на нас своими любопытными змеиными взглядами. Парни тоже тут. Включая, кстати, ранее побитого им Марка. И других мальчишек, которые видели мои сиси… Что поделаешь, судьба у них такая — быть свидетелями всего этого урагана между нами.

А Хорольский просто останавливается перед всей толпой, рывком тянет меня к себе и засасывает прямо у них на глазах. Не оставляя и шанса быть незамеченными… Целуемся с языком… Можно сказать, долбимся в дёсна, после чего с громким стоном отлепляемся друг от друга, и пока туман сходит с моих глаз, он обращается к толпе:

— Если кто не уяснил для себя, это моя девушка. И если ещё кто-то залезет в наши отношения, я лично тому проломлю башку, это ясно?! — выкрикивает грозно и тащит меня за собой к машине, пока я смеюсь на весь универ.

— Ты животное, ты в курсе?! Сумасшедший…

— Заткнись и поехали, — толкает меня в салон и захлопывает дверь. Садится внутрь и по-собственнически обвивает моё колено своей пятерней. Дышит как зверюга.

— Ну что ты так смотришь? Заводи... — улыбаюсь и рассматриваю эти дикие черты лица.

— Ты грёбанная психопатка…

— Я знаю… Мы друг другу отлично подходим, родной. Ты же тоже так считаешь, правда? — ответно ухмыляюсь, когда он снова дёргает меня за волосы и тянет к себе, запечатав мой рот поцелуем…

Я не знаю, что это за тайфун внутри просыпается, когда мы с ним сталкиваемся… Но я не хочу, чтобы это заканчивалось у нас… Мне нужно это как воздух… Буквально… И нежность его, и грубость. Эти его переплетения прекрасны.

Он притягивает меня ближе и скользит губами к моему уху… Удерживая так близко, заводит машину…

— Сегодня… Ты ночуешь со мной. И мне похуй на твоего папочку. Мне похуй на то, что ты там себе напридумывала. Если мы трахаемся, то мы и спим до утра вместе. Поняла меня? Я больше лгать никому не буду… Это ясно?! — рявкает он, не отпуская, будто ждёт моего ответа.

— Ясно, — отвечаю, ощущая как хватка ослабевает, а машина тут же начинает движение…

Кажется, я довела своего Серёжу до ручки…

Глава 29

Сергей Хорольский

Если бы она, мать её, знала, как я ещё держусь…

Как мне хочется разорвать её к хренам, она бы точно свалила отсюда раньше, чем мы доедем до моей хаты. Но сейчас уже поздно, нафиг. Никуда не отпущу… Пусть хоть плачет, хоть дерётся, хоть отца зовёт…

Похую.

Домой приезжаем в молчании. После моих слов я всячески пытаюсь справиться с Армагеддоном, что творится внутри. Но это же Софа…

Разве она может сгладить ситуацию? Наоборот, бляха…

Провоцирует ещё мощнее. Словно инстинкт самосохранения реально на нуле.

— Такой злюка…

— Заткнись, нахер. Выходи из тачки…

— М… Думаешь, так за девушкой ухаживают? А ты в курсе, что прелюдия начинается, когда мужчина открывает женщине дверцу своего авто… Аааай!

Договорить она не успевает. Я не просто открываю дверцу, а выдёргиваю её оттуда, резко взвалив на плечо и утрамбовав ладонь на её задницу, пока она хохочет и висит вниз головой.

Щупает меня…

— Такой сильный… Классный…

— Софа… Я тебе сейчас рот заткну…

— М-м-м… С нетерпением этого жду, мой сладенький…

Вот же сучка…

Заходим в лифт… Держусь…

На нужном этаже тоже держусь… Кремень, скала. Крепость, сука!

Ключ в дверь. Дыхание на износ.

Всего ебашит из стороны в сторону… Еле стою.

Когда каблуки громко отстукивают об пол, мы с ней начинаем крушить…

И крепость падает.

Всё идёт по пизде. Я вообще не так наш первый раз представлял…

Но треск ткани, агрессия, всхлипы, которые вырываются из глубин её нутра, говорят о том, что уже не время думать о фантазиях… Всё происходит. Здесь и сейчас.

Платье нещадно рву и похуй в чём пойдёт обратно. Лифчик туда же… Не намерен тратить даже секунды на ебучую застёжку.

Россыпью направляются на пол и пуговицы на моей рубашке, которую Софа бессовестно распахивает с точно такой же силой и рвением, как у меня.

Царапает кожу на моей груди… Облизывает меня. Ведёт себя, блин, как…

Да похер. Это то, о чём мечтал.

Тащу в спальню, заваливаю на кровать… Чувствую, что напряжение нарастает. Уже полуголые… Она в одних трусах. На мне только джинсы.

Ласкаю её грудь, присасываясь к ней. Грызу, кусаю, облизываю. Дышу на неё, мечтая сожрать всю и вся.

В перерывах издаю какие-то звуки, о существовании которых даже не догадывался. Что-то внутриутробное. Звериное. Ненормальное.

Пока она выгибается в моих руках… Так стонет, блин, что с ума сводит. Тёплая, нежная… Пахнет, как и всегда, моей девочкой…

Считаю рёбра кончиком носа. Целую пупок и впалый спортивный животик, снова поднимаясь выше.

— Я пиздец тебя хочу, — расстёгиваю джинсы, оттягиваю вниз трусы, вытаскиваю член, который потяжелел, блядь, как гантель. Им реально убивать сейчас можно… Она смотрит на меня так же… Подо мной лежит и не шелохнётся…

— Скажи, что только меня…

— Только тебя, конечно, — касаюсь ткани её трусов. Оттягивая их в сторону, толкаю в неё пальцы… Она издаёт стон, вцепившись в мои плечи. Ёрзает ногами по простыне. А я глажу её головкой, слушая скулёж из её рта. — Нравится тебе так?

Мокнет… Пульсирует… Я чувствую, как дырочка сокращается и даёт мне то, что так нужно… Столько смазки. Офигенски приятной. Давлю головкой на клитор… Совмещаю полезное с приятным. Мне нужно так много, чтобы она не поняла даже, нахрен, что первый раз…

— Да…

— Ты самая красивая… Самая сексуальная…

Она обхватывает моё лицо и не даёт прикрыть глаза даже. Въедается в мой взгляд своим жестоким, как буровая установка.

— Больно будет сейчас… Допрыгалась…

— Делай уже! — с наездом выдаёт, и я резко подаюсь вперед, не желая больше ждать. Моментально выбив из неё громкий вскрик. Два раза толкаюсь буквально до самого основания… Яйцами ощущая какая она мокрая от меня и как в ней нереально охуенно… Это просто жесть.

— Аииииии! — дрожит подо мной, пока я нависаю, замерев.

— Говорил же… Блядь… Довела, нахуй… Сюда смотри, — дёргаю её за лицо, глядя в глаза, которые слезятся. — Терпи, Софа. Я пока не кончу, с тебя не слезу… Ты же этого хотела, так?

— М-м-м… — мычит терпеливо, и я снова двигаюсь в ней, отчего она вцепляется в плечи сильнее и морщится.

— Сука, я о тебе мечтал… — и снова вглубь. С каким-то внутренним лязгом. Без её сопротивления, но с чувством тяжести, что у нас всё вот так происходит. Как стук колёсных пар о рельсы. — Грезил тобой… Каждую. Грёбанную. Ночь.