Читать книгу - "Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос"

что ты моя девушка, и перестань капризничать, потому что мое терпение на исходе! — выпаливает он в ярости.

— Капитан! — Мередит пытается его успокоить. — Вдохните и успокойтесь.

— Я не буду повторять это снова. — Он уходит.

Я наклоняюсь, чтобы убрать беспорядок на полу, не веря в то, что только что произошло.

— Оставьте, лейтенант. — Девушка из бара подходит с лопаткой. — Вы можете пораниться, я уберу.

— Простите, я... — Я дрожу от ярости.

— Ничего страшного, идите отдыхать.

Я ухожу, чувствуя на себе взгляды солдат.

54

Гонконг

9 августа 2017 года, Гонконг

Кристофер

Я делаю первые отжимания без сильной боли, моя рука забинтована до ребер, а в голове все еще звучит гром взрыва.

— Вы не можете заниматься физическими нагрузками, полковник, — предупреждает медсестра, меняя простыни на моей кровати.

— Я не буду лежать весь день, — возражаю я. — И я не спрашивал твоего мнения, так что не надо комментировать.

— Если рана разойдется, придется начинать все сначала.

— Этого не будет.

— Ваша жена готовит для вас экскурсию по городу. Свежий воздух пойдет вам на пользу, — предполагает она.

— Мне бы понравилось, если бы она перестала дышать.

Она подняла брови, прижимая простыни к груди.

— Вы всегда такие равнодушные?

— Нет, я гораздо хуже, — ответил я. — Я хочу побыть один, так что скажите моим теще, жене и родителям, что они могут возвращаться к своей жизни. Я вернусь в Лондон один.

Она уходит, качая головой. Ей и всем, кто пришел мешать, пришлось терпеть мои постоянные жалобы, ссоры и оскорбления.

Мне надоела повязка на руке, и я устал от того, что нахожусь так далеко и теряю время, поэтому я хочу уехать. По этой причине и потому, что в глубине души я с ума схожу от желания вернуться в лоно некой фигуристой красотки с голубыми глазами. Женщина, которая, если мои догадки верны, вызвала ажиотаж в больнице, только увидев меня. Эта женщина — проблема для моего ведомства, потому что, будучи без ума от меня, она мне нравится еще больше.

Небоскребы загораются, когда наступает вечер. Гонконг просыпается ночью, улицы заполняются людьми, ищущими денег и развлечений. Это блестящий город, где можно найти все: культуры, обычаи, женщин, бизнес и проблемы. Запах опиума распространяется по воздуху, как и мое желание вернуться.

Я зажигаю сигарету на балконе, я больше не выношу эту херню.

Алекс входит в мою комнату без предупреждения, а за его спиной стоит Сара Харс.

— Я сказал, что хочу побыть один. — Я не обращаю на него внимания. Он — высший руководитель FEMF и буквально заноза в моем заднице, потому что он единственный человек, который не принимает от меня отказа, так как все делается так, как он хочет, или не делается вовсе. — Я тебе не разрешал входить.

— К твоему несчастью, я вхожу и выхожу, когда мне хочется и когда мне вздумается, — наставляет он. — Так что закрой рот, я плевать хочу на твои требования.

Я игнорирую его, затягиваясь сигаретой.

— Сынок, тебе не следует курить... — говорит Сара, пропуская мимо тележку с едой.

Я бросаю на нее презрительный взгляд, который для нее как удар в живот, и то, что она здесь, не избавляет меня от ненависти к ее трусливому поведению.

— Неужели так много прошу, чтобы мы не ссорились? — спрашивает Алекс, садясь за стол. — Я хочу насладиться ужином.

— Вы выбрали не лучшее место, министр.

— Я встаю, бросая сигарету в пепельницу. — Идеальное место для тебя было бы в роскошном ресторане с роскошной шлюхой из дорогого борделя рядом с тобой.

Сара нервно переставляет стаканы на столе.

— Я приготовила твое любимое блюдо, курица в кисло-сладком соусе с апельсиновым рисом и...

— Это не мое любимое блюдо, — перебиваю я ее.

— Ты всегда любил...

— Мне тогда было семь лет, но, раз ты бросила меня, когда мне было одиннадцать, то, очевидно, ты ничего обо мне не знаешь.

— Боже мой! — восклицает Алекс. — Можешь оставить свое дерьмовое отношение на потом? Твоя мать весь день готовила, хотя бы имей достоинство есть, не мешая своим глупым сарказмом! Впервые в жизни перестань вести себя как избалованный ребенок и ешь, не каждый день у тебя на столе блюда от шеф-повара!

Я чувствую себя не в своей тарелке... Как обычно, он будет заставлять меня, как ребенка, и мы наверняка закончим сражением, в результате которого многое будет разбито. Он отталкивает бутылку вина, когда я пытаюсь взять ее.

— Никаких спиртных напитков, — предупреждает он. — Вообще, если хочешь остаться полковником, тебе лучше бросить пить.

— Я уже говорила вам, что открою новый ресторан в Сингапуре? — с улыбкой говорит Сара, просматривая фотографии на своем мобильном телефоне. — Оттуда открывается прекрасный вид, и мы откроем его по просьбе публики, которая...

— Можешь на меня рассчитывать, — Алекс берет ее за руку.

— Без меня, — сразу же прерывает он. — У меня много дел, и я не считаю разумным брать с собой твоего бывшего мужа, зная, что твой новый парень может расстроиться.

Во время выздоровления у меня было время, чтобы узнать о шагах моей «матери. — Мировая пресса рассказала мне все. Ее сеть ресторанов процветает, она востребованный шеф-повар международного уровня и уже год встречается с ресторанным критиком, французом, у которого двое детей.

— Не думаю, что Александр будет против.

— Его зовут Александр? — Я притворяюсь удивленным. — Алекс-Александр, какое совпадение, надеюсь, он оправдает твои ожидания.

— Хватит! — ругает меня министр. — Доедай и радуйся успехам своей матери!

— Я уже не голодна. — Сара встает. — Пойду позову доктора, чтобы он сменил тебе повязки.

— Ты всегда ищешь способ все испортить. Ты не понимаешь, что она просто хочет поделиться с нами своими успехами.

— Зачем, если мы не входят в ее планы? Скажи ей, чтобы она поделилась ими со своей новой семьей и перестала пытаться втянуть меня в свою новую идеальную жизнь.

— Скажи ей сам, я не твоя посыльная, — она возвращается к тарелке, — хотя признаю, что про Александра она меня рассмешила. Мне ясно, что она меня определенно не переплюнула.

На следующее утро я выхожу на прогулку, привлекая внимание прохожих с телохранителями, которых мне поставил Алекс. Они не отходят от меня ни на шаг, и я вынужден остановиться, чувствуя себя преследуемым.

— Как прогулка? — спрашивает Сабрина, когда я вхожу в приемную, ее мать сопровождает ее, и обе встают, как будто я собираюсь их изнасиловать.

Я прохожу мимо. Я уже несколько недель делаю то же самое в надежде, что они заскучают и уйдут наконец. Единственный человек, который мне интересен, находится за много