Читать книгу - "Счастье за доллар - Эмили Роуз"

Лицо его словно окаменело.

— Что ты такое говоришь, Надя?

Его ледяной взгляд и холодный тон, которым был задан вопрос, поразили ее в самое сердце.

— Ведь авария случилась по моей вине.

— Но это же я вел. — Его голос слегка смягчился.

Значит, виновником случившегося он считает себя. Да уж, такого не пожелаешь и врагу. Никто, кроме них, не знает, как в действительности обстояло дело. Сколько раз она проклинала себя за то, что по дороге флиртовала с мужем, который вел машину! И хотя им обоим прекрасно было известно, что шутки с огнем плохи, это их не остановило. Они тогда ехали в отель, в котором собирались провести свой медовый месяц! А все закончилось аварией и больничной койкой. Это из-за того, что она думала только о себе и своем желании. Расплата за эгоизм оказалась слишком скорой и жестокой.

В ее голове будто мелькнула вспышка, и тот страшный день во всех мельчайших подробностях вдруг вспомнился, словно все это было только вчера. Она снова, как тогда, почувствовала себя игрушкой в руках судьбы. Но Лукас не должен считать себя виноватым.

— Ведь это я целовала тебя, несмотря на то, что ты был за рулем, — напомнила она, с горечью глядя в его глаза.

Ее боль отразилась на его лице.

— Но ведь тот знак «стоп» пропустил я…

— Если бы ты не отвлекся тогда из-за меня… — Она провела пальцем по локтю Лукаса, в который раз желая удостовериться, что это не сон. Его мышцы тут же напряглись под рукавом рубашки. — Лукас, я неделю была в коме и не в состоянии была тебя навестить.

Он всматривался в ее лицо, словно бы пытаясь увидеть там какую-то тайну. Но внезапно его глаза вспыхнули гневом.

— Лживый ублюдок!

— Кто?

— Твой отец! — Лукас выплюнул эти слова с такой необычайной ненавистью, что его губы сжались в тонкую полоску.

В свое время Эверетт Кинкейд не гнушался делать людям гадости. А потому он ясно дал понять Наде, что лишит дочь наследства, если она выйдет замуж за Лукаса. И когда она все-таки поступила по-своему, то даже отказался присутствовать на скромной церемонии венчания. Однако после того как она попала в аварию, отец вел себя так, словно между ними и не было той размолвки. Надя решила, что он, наконец, осознал то, как она ему дорога.

Как же она ошибалась… Отец никогда в жизни не признавал свои промахи и считал Лукаса самой большой оплошностью Нади. Ничего удивительного, если он и в самом деле солгал Лукасу, чтобы уничтожить их брак.

Хуже всего другое: Лукас позволил ему это сделать. Надя считала его сильным человеком, способным противостоять ее отцу.

— Если бы ты любил меня, то обязательно пришел бы навестить.

Он процедил:

— Я не мог.

— Да ладно. Помнится, ты был самым решительным человеком, которого я когда-либо встречала. Не верю, что ты не смог найти способ к моей больничной палате. Я лежала в реанимации, прикованная к миллиону приборов. И никуда убежать или спрятаться не могла.

Он вдруг впервые за все время их разговора опустил глаза и отвернулся. Его плечи были опущены, и она отметила, что они стали шире, чем раньше.

Он сжал кулаки и с усилием проговорил:

— Я был парализован от пояса и ниже. Врачи говорили, что шансы когда-нибудь снова встать на ноги — равны нулю.

Ее рот открылся сам собой от изумления, она не могла выговорить ни слова. Взгляд Нади блуждал по его широкой спине. Лукас всегда был таким живым и активным. Вообще-то, именно его прекрасное сильное тело поначалу привлекло ее тем летом, когда он начал работать на компанию «Кинкейд» в команде дизайнеров по ландшафтам.

— А как же твои мать и сестры?

Лукас повернулся, и ей не понравился этот напряженный взгляд.

— Твой отец сказал, что ты не собираешься связывать свою судьбу с инвалидом, — не отвечая на ее вопрос, проговорил он.

— И ты ему поверил? А как же клятва у алтаря «в болезни и здравии»? Забыл? Или не веришь?

— Ты всю свою жизнь была избалованной принцессой. Думаешь, я не понимал, что тебе не захочется жить в бедности и играть роль сиделки для человека, который даже помочиться сам не способен? Нет!

Она поморщилась от жестокости его слов. А потом рассердилась. Да почему же все считают ее бесполезным довеском?

Ладно, может, она и сделала в своей жизни пару глупых ошибок, но все равно… Отец и Лукас не имели права так о ней думать.

— Ты должен был дать мне шанс, а не предсказывать провал.

Надя смерила его взглядом с ног до головы, пытаясь вообразить этого человека беспомощным. Определенно, с тех пор, как они виделись последний раз, он расцвел и похорошел. Если она не ошибалась, то теперь на нем красовался костюм от фирмы «Гермес» и ботинки от «Прада». Значит ли это, что он теперь не простой рабочий, а при деньгах, и притом немалых?

— И как же ты сумел встать на ноги?

— Только благодаря многочисленным операциям.

— И ты здесь… — Она неопределенно махнула рукой, имея в виду роскошный пентхаус. — Но почему? Как это случилось?

Ей показалось или он действительно замялся с ответом?

— Дело в том… что я владелец этого здания и живу напротив тебя.

— Ты — собственник пятидесятиэтажного элитного небоскреба в Далласе?

Наверняка это немалые деньги.

— Да. — Гордость и сила уверенного в себе человека — вот что слышалось в его тоне. — А вот как ты здесь оказалась?

— Эта квартира принадлежала моему отцу.

Его глаза превратились в две узенькие щелочки.

— Но мой риэлтор продавал ее директору одной инвестиционной компании.

— Нет, это отец купил ее на имя одной фиктивной корпорации. Иногда он так поступал.

Лукас выглядел сбитым с толку. Как и она. И тут ее словно осенило:

— Неужели он это все специально подстроил!

— Что подстроил?

— Эту встречу. Как ты, наверное, слышал, отец умер, и по его завещанию я должна прожить в этом самом пентхаусе год. Он знал, что рано или поздно я на тебя наткнусь. Но зачем ему это было надо? — Она нарезала круги по фойе и, сверкая глазами, бросала на Лукаса недоуменные взгляды. — Если только… Неужели он хотел уладить наши с тобой отношения?

Лукас с сомнением скривился:

— Уж этого точно не может быть.

— Наверняка! Едва ли покупка пентхауса напротив именно твоей квартиры была случайностью.

— Надя, отец заплатил мне, чтобы я убрался из твоей жизни! Он угрожал разрушить все, что у меня было. Вряд ли он стал бы сводить нас.

Сердце ее ухнуло в тартарары, как «Титаник» — в глубины океана, и покрылось льдом. Платить деньги людям, чтобы откупиться от них, — это было излюбленной тактикой ее отца.