Читать книгу - "Наглый. Плохой. Злой - Юлианна Орлова"

не можешь положить свою жизнь на алтарь в жертву. Запасной у тебя нет. Всё это нечестно!

Сердце щемит от боли, но я закрываю глаза и пытаюсь насладиться вкусным кофе и приятной музыкой. Так мало вещей приносят мне счастье. А те, что есть, мимолётны и быстротечны.

— Ты так и не рисуешь? — Не пишу. Пока что, — отвожу взгляд в сторону. Перед глазами встаёт картина разгромленной студии: сломанные мольберты и уничтоженные полотна, которые больше никогда не будут закончены. — Пока что… Яна, он как дементор долбанный: всю жизнь из тебя высасывает, а сам цветёт и пахнет! В свои сорок с гаком! Да когда он уже представится? — вспыхивает Варя, и это выходит громче, чем следовало бы.

— Ему нужна причина мне верить, а я не могу дать ему то, что он хочет, Варя. — Тогда попробуй расслабиться, а я тебя прикрою. Например, заведи любовника. Уж это ты точно заслужила, милая, — хмурится сильнее, переводя нечитаемый взгляд куда-то в сторону.

Моя душа плавно скатывается льдинками к ногам. Очень смешно. Если хочешь сыграть в ящик.

Внезапно в тихом кафе становится слишком шумно: в него вваливается компания молодых ребят, наперебой щебеча и смеясь.

Я поворачиваюсь на шум и замираю, потому что передо мной стоит холёный и улыбающийся от уха до уха Давыдов-младший. Проходит минута, прежде чем наши взгляды встречаются.

Моё дыхание останавливается, а этот парень подмигивает мне, плотоядно усмехаясь. — А вот и шикарный вариант подъехал, Ян. Насиловать его и не перенасиловать. Молодой, накачанный пацан. Жди, сейчас вернусь.

ГЛАВА 4

ЯНА

— Стой! Ты что творишь? — шиплю ей, хватая за руку. Давыдов, конечно, видит этот кордебалет, и одному богу известно, что он там в своей голове успел надумать. А ещё стоит принять во внимание тот факт, что охранники следят не просто за каждым моим действием, но и за каждым словом, взглядом. А потом всё это с радостью преподносят на блюдечке с золотой каёмочкой моему мужу.

Мужу, который теряет связь с реальностью при любом упоминании незнакомого человека, подошедшего ко мне по чистой случайности, к примеру. А может, и вовсе я встретила, например, бывшего сокурсника. Тогда это катастрофа планетарного масштаба.

И начинается конец света, ведь в ревности Верховцеву нет равных. Она... она слишком всеобъемлющая, пугающе дикая, свирепствующая с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Меня вдруг окунает в ледяной чан.

— Как что? Пытаюсь устроить тебе незабываемый секс, ну ты посмотри, какой охеренный пацан, — снова поднимает голову и смотрит на Давыдова, который всё так же смотрит на нас. И о господи! Не делай так! Не делай! Я опускаю голову и, тяжело дыша, всё ещё удерживаю подругу за рукав.

— Ты чего творишь? Это сын его партнёра по бизнесу — раз. Два — он меня не переваривает. А три — сейчас сюда заявится мой муж, и ты будешь размазана по стенке.

— Раз — прекрасно, знакомые все лица, приятно. Два — именно поэтому он пялится сюда так, как будто уже готов тебя взять за этим столом. Три — не рассказывай. Твой муж от меня в восторге. Ещё ни разу не назвал тупой курицей, а это уровень, малыш.

С трудом проталкиваю в лёгкие кислород, зажмурившись до боли. Эта девушка невыносима, если видит цель.

— Успокойся. Я сказала “нет”!

— У меня вообще сомнения, не девственница ли ты! — зло бросает она, отчего я даже опешить не успеваю, потому что к нам подходит… Давыдов. Господи, из всех самых неловких моментов случился именно этот!

Ну ты и невозможная!

— Здрасьте, Яна Олеговна, — весёлым низким голосом с хрипотцой здоровается он, а меня будто кипятком обливают по правую сторону. По лицу проводят раскалённой железякой, оставляя глубокие борозды.

— Здравствуй, Алексей.

— Лёша, — мгновенно исправляет он, сжимая губы в злобной ухмылке, от которой мурашки по телу скачут табуном. “Расхлябанный вид”, как сказал бы сейчас мой муж. У Давыдова на лице должны быть ещё более синеватые разводы, чем позавчера.

Я думаю, что сейчас его лицо — это скорее один большой синяк, чем просто лицо. Проглатываю замечание и стараюсь больше не смотреть на Давыдова, который почему-то не спешит уходить.

Варя выпячивается вперёд и протягивает руку Давыдову.

— А я лучшая подруга Яночки, Варя, и я безумно рада с вами, молодой человек, познакомиться, — широко улыбается, а вот Давыдов смотрит на неё как-то холодно, но руку пожимает. Более того, он наклоняется и целует её руку. Истинный джентльмен.

— А я как рад. Очень.

Голос с ноткой чёрного юмора и сарказма заставляет меня вздрогнуть. Он ничуть не рад. Пришёл, наверное, просто потому, что пересеклись взглядами.

Во имя вежливости мне удаётся повернуться к нему и принять дружелюбный вид. Нельзя не отметить, что одевается он так, как будто только что вышел из спортзала, но, несомненно, это делает его плечи ещё шире.

Охранники у входа оживают, затем смотрят в лицо Давыдову и отступают. Что ж, это разрешённая персона, да? Внутренности скручиваются.

— Так вы присоединяйтесь к нам, Алексей. Нам так не хватает сильного мужского плеча за этим столиком, — Варя показательно смеётся, поправляя причёску.

А Давыдов тем временем только на меня и смотрит тем же оценивающим взглядом, от которого слюна в горле комом встаёт. Он поднимает рукава батника, показывая литые мышцы рук, и, недолго думая, сохраняя ту же двусмысленную полуулыбку, садится рядом со мной, практически касаясь бедром моего.

Обжигает огнём. Замираю и пытаюсь слегка отодвинуться.

Но он как будто занимает слишком много места на этом маленьком диванчике. Поворачивается ко мне и, сложив руки перед собой в замок, спрашивает, облизывая в конце “разорванную” в хлам губу:

— А что мы кушаем?

— Ой, не могу заставить Яну Олеговну поесть. Может, у вас получится, Алексей? Совсем исхудала! Не слушает меня! — Варя вживается в роль добротно. Я только злобно вздыхаю, взглядом обещая ей разборки позже, когда Давыдов покинет нашу компанию!

— Давай на “ты” и Лёша, — исправляет он теперь и Варю, не удостоив её даже взглядом.

Всё рассматривает меня, а я не могу долго смотреть в глаза человеку. Мне сразу хочется отвести взгляд, будто он парализует меня таким вниманием.

— А давай на “ты”. Но уже и с Яной на “ты”, чего по отчеству величаешь?

— А я привык. Но теперь да, Яна. Ты же не против, да? — произносит он опять с юмором, всматриваясь в меня исподлобья.

Затем бросает взгляд на друзей, с которыми пришёл, что-то показывает, подмигивая, мол, занят. Затем