Читать книгу - "Не свой - Маргарита Аркадьевна Климова"

Кое-как доползя до гостевой комнаты и завернувшись в покрывало, провалилась в бездушную черноту, а проснулась глубокой ночью. Кости ломало, рёбра на вдохе простреливало, левая сторона лица пульсировала болью. Но это было не самым страшным.

Стоило шевельнуться, как кожу на внутренней стороне бёдер стянуло засохшей кровью, ещё раз напоминая, что Макаелян преднамеренно убил нашего ребёнка. И не важно, что передо мной стояло непростое решение. В отличие от меня Карен даже не задумался о шансе. Он просто взял и сломал то, что строилось на протяжение пяти лет.

В квартире стояла гробовая тишина. Такая же мертвецкая как та, что затопила мою душу. Карена дома не оказалось. Наверное, поскакал на радостях по шлюхам. Впрочем, мне уже было всё равно, где проводит ночи супруг. Лишь бы подальше от меня.

Мне нужно было оценить своё состояние и понять, стоит ли обращаться к врачу. Этим я и занялась, потянувшись вдоль стены в ванную. В зеркале отражалась безрадостная картина. Синяк в пол скулы, фиолетовые разводы под рёбрами. На спине, скорее всего, палитра была не менее красочная, судя по тому, что любая подвижность доставляла боль. Не повернуться, не потянуться.

Принимая душ, я пыталась выстроить дальнейший план действий. Однозначно, нужно было рвать этот брак и возвращаться к родителям, но перед этим взять больничный и зализать раны, чтобы никто не видел меня в таком виде.

— Приехали, — ткнула меня Люба, возвращая в реальность. — Сейчас как завалимся в кроватки, как засопим. Сама дойдёшь?

— Вроде, проблем с ногами нет, — отстегнула ремень и со скрипом открыла дверцу.

— С ногами нет, а с вестибулярным аппаратом есть, — хохотнула Любаня, глуша двигатель. — Знаешь, как тебя на повороте болтало? А мелодичный храп составил прямую конкуренцию радио волне.

— Врёшь, — поддержала её весёлость. — Я не храплю.

Вывалившись из машины, мы по противной слякоти покатились в подъезд. В отличие от той срани, в которой сейчас жила я, дом Любы относился к почти элитному новострою с консьержами, с ежемесячными взносами на благоустройство двора и подъездов, с чистыми лифтами и лестничными площадками, благоухающими растительной фауной.

Квартиру здесь Егор покупал ещё на этапе ямы, вложив все накопления и втянувшись в кредит. На протяжение трёх лет Устиновы питались пустыми макаронами и тушёной капустой, чтобы скорее вылезти из долговой кабалы. Тогда Егор только раскручивал компанию, а когда раскрутил…

— Беги первая споласкивайся, а я пока заварю чай и состряпаю быстрый перекус, — всунула мне в руки полотенце и халат подруга. — В шкафчике твой любимый шампунь и новая зубная щётка.

— Спасибо, но есть я, наверное, не буду. Засыпаю на ходу.

— Голодной не пущу, — встала в позу Любка, грозно подбочениваясь и сводя вместе брови. — И так ходишь, костями громыхаешь. Куда делись мягонькие запасики, на которые мужики пускали слюни?

Я всегда была полнее нормы и считала лишний вес побочкой медленного обмена. Оказалось, что жировая прослойка была свидетельством сытой и спокойной жизни, а стоило перейти на безденежную диету, как все многолетние запасы куда-то делись.

— Это нервы, — отмахнулась от Устиновой и поспешила скрыться в ванной.

Не признаваться же ей, что сижу по самое темечко в жопе. Что учусь жить по своим средствам. Люба ещё не лицезрела снятое мной жильё. Издала какой-то жалобный смешок, представив выражение лица Любки, забежавшей в гости. Вот её перекосит от увиденного.

Оказалось, что всё-таки я голодна. Кофе, на котором держалась две смены, и усталость притупили пищевые инстинкты, а ароматы горячих бутербродов и фруктовых ноток чая вернули потребности организма в норму. Стыдно сказать, но я не ела, а жрала, не обращая внимание на ожоги от расплавленного сыра.

— Тебя не кормят что ли? — удивлённо застыла Люба, на мгновение потеряв дар речи. — Лиана Багратовна перестала печь фирменные булочки?

— Смена тяжёлая, — облизала пальцы и отвесила себе внутренне пинок. — Поесть некогда было. Сама видела. Роженицы как с ума сошли. За ночь только девятерых приняли.

Булочки мама продолжала печь, только мне они теперь были недоступны.

Я отлёживалась четыре дня, дожидаясь пока с лица сойдёт отёчность. Заказала домой лекарства, обойдясь без стороннего врача и без госпитализации. Ребёнок… то есть эмбрион, вышел полностью, не оставив после себя каких-либо осложнений. Кровотечение, благодаря медикаментам, быстро остановилось. Венеричка медленно, но верно сдавалась под напором лечения.

Карен окончательно обнаглел и появлялся только чтобы помыться и переодеться, прованивая квартиру духами и алкоголем. В моменты его прихода я запиралась в гостевой спальне и притворялась, что сплю. В остальное время перебирала вещи и паковала в чемодан лишь то, что понадобится на работе. Многочисленные вечерние платья и туфли на шпильках мне в новой жизни были не нужны.

На пятый день я приехала в дом родителей, волоча за собой два чемодана с одеждой и сумочку с украшениями, взяв только те, что дарили мне родственники. Все подарки Карена и его семьи остались в уже не моей квартире.

Знаете, я всегда считала, что любовь родителей безусловна. Была уверена, что Вардан Аганесян порвёт любого за свою доченьку. Надеялась, что меня примут, поймут и встанут на мою сторону.

Оказалось, я кругом ошибалась. Оказалось, что родительская любовь не безусловна. Оказалось, что отец порвёт кого угодно за бизнес, а не за единственную дочь. Оказалось, что меня не поняли, не приняли и не заняли мою сторону.

Глава 5

Ануш

— Сейчас ты возьмёшь свои вещи, сядешь в машину и вернёшься обратно к мужу, — безапелляционно заявил отец, выслушав мой душещипательный рассказ и залпом хлебнув полстакана коньяка. — Не хватало ещё, чтобы сплетни пошли и фамилию Аганесян склоняли в кулуарах.

— Пап, ты что такое говоришь? Я же твоя маленькая Ануш, — не могла поверить в услышанное, всё ещё надеясь в то, что неправильно поняла и идентифицировала сказанное.

Он не мог поступить так со мной. С кем угодно, но только не со мной. А как же «порвать»? Как же «убью любого, кто