Читать книгу - "Прекрасное изгнание - Кэтрин Коулc"

могла прикасаться к этим деньгам. Они казались мне запятнанными кровью. Именно за них мои родители лишились жизни.

Часть этих денег была честно заработана отцовской работой юриста и судьи, но когда ФБР раскопало их дело, стало ясно, что кто-то подкупал отца. Кто — так и не выяснили.

ФБР конфисковало все выявленные средства, но я всегда сомневалась: вдруг не все нашли? Вдруг часть успела уйти в тень? Эта мысль отравляла все.

Так что я оставила деньги на счете и ни разу не прикоснулась к ним. Лишь пару месяцев назад пришлось перевести их в другой банк, и когда я увидела сумму, меня буквально стошнило.

Но покупка Ванды — моего старенького пикапа — из собственных заработанных денег была для меня победой. Братья постоянно уговаривали меня продать ее или хотя бы отреставрировать, но я любила ее именно такой — с ржавчиной и вмятинами. В этом был ее характер.

Вставив ключ в замок, я открыла водительскую дверь и жестом пригласила Брута внутрь. Он запрыгнул в салон с грацией и силой — качествами, которые не раз спасали мне жизнь, так же как и его многолетняя подготовка в качестве собаки личной охраны.

Брут был подарком от моего старшего брата Трейса. Самого осторожного, самого правильного из нас всех. Впрочем, неудивительно, учитывая его прошлое. И не стало шоком, что в итоге он стал шерифом всего нашего округа.

Я завела Ванду, и она мягко заурчала, ее заново собранный двигатель работал идеально. Фары прорезали утреннюю темноту, освещая дороги, которые я теперь знала наизусть. И с этим светом тьма уже не казалась такой пугающей, скорее напоминала тихое одеяло. Я жаждала этого не меньше, чем желания выкрутить громкость любимой музыки на максимум.

Тишина или оглушительный хаос — у меня не было середины.

Плюс поездки в спортзал в пять утра заключался в том, что улицы были абсолютно пусты. Хотя был август, разгар туристического сезона в Спэрроу-Фоллс, в это время даже самые рьяные любители хайкинга еще спали. Так что дорога заняла всего две трети от обычного времени.

Когда я въехала на парковку за зданием на окраине города, включились дополнительные фонари. Еще один способ, которым мои братья заботились обо мне. Кай поставил их, как только я начала приходить в Haven на тренировки ранним утром или поздней ночью.

Выключив двигатель, я выскользнула из кабины и взглянула на Брута. Он терпеливо ждал, но подергивающиеся мышцы выдавали его нетерпение. Мои губы скривились в полуулыбке, которая была бы шире, если бы не ощущение пустоты после бессмысленной ночи у мольберта.

— Komm, — сказала я по-немецки.

По команде Брут спрыгнул с машины и встал рядом. Я должна была держать его на поводке. Если бы Трейс увидел нас сейчас, выписал бы мне штраф быстрее, чем я успела бы моргнуть. Но что он не знает — тому не повредит.

Мой взгляд автоматически скользнул по парковке, проверяя обстановку. Я ощущала, как в кармане у пояса упирается складной нож. Кто-то счел бы меня параноиком, но я лучше буду осторожной и живой, чем беспечной и мертвой.

Дойдя до двери спортзала, я ввела код. Кожа уже зудела от нетерпения — мне нужно было движение, нужно было почувствовать, как мои кулаки сталкиваются с грушей. Спарринг был бы еще лучше: обмен ударами, борьба с кем-то другим, но Кай бы убил меня, если бы я разбудила его до восхода солнца.

Я вошла внутрь и включила свет, озарив просторное помещение. Пространство было оформлено в черных и серых тонах, за исключением двух стен, покрытых сложными фресками, которые, я знала, Кай нарисовал сам. Я могла часами рассматривать эти яркие узоры и не уставать. Он был художником. И хотя его стиль и материалы были совсем не похожи на мои, именно это и завораживало. Я понимала, почему люди приезжали со всей страны и даже мира, чтобы он оставил на их коже неизгладимый след.

Я достала телефон из сумки, проигнорировала бесконечные уведомления и сообщения и включила музыку. Мне нужно было что-то, что заглушит шум в голове. Как только в колонках зазвучали рифы атакующего гитарного рока, напряжение немного отпустило.

Я начала с разминки, прыгала через скакалку, а затем натянула перчатки без пальцев для MMA. И перешла к той части тренировки, ради которой сюда пришла. К тяжелому мешку. Его вес был именно тем, что мне нужно. Что-то достаточно крепкое, чтобы выдержать все, что я в нем выплесну. Что-то, что я не смогу сломать всей своей злостью и тьмой, живущей внутри.

Перевалившись на носки, я подняла руки в защитной стойке перед лицом. Сначала нанесла несколько пробных ударов, а потом полностью отдалась силе своих движений. Я терялась в музыке и ритме, в этой своей медитации, которая была только моей. Это было одно из немногих мест, где я могла быть собой без страха и осуждения. Одно из двух мест, где я отпускала все, что таилось внутри.

Именно из-за этого состояния полного погружения я не услышала ничего, пока Брут не зарычал низко, предостерегающе. Сердце пропустило один удар. Только один. Я позволила себе лишь этот крошечный момент страха и слабости.

Пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Я нажала кнопку, выпуская лезвие, и развернулась, прижимая его к горлу незнакомца, заставляя того замереть на месте. Лишь когда я убедилась, что он не двинется, подняла взгляд. И посмотрела в лицо самого красивого мужчины, которого когда-либо видела.

Но я уже однажды узнала, как обманчивы бывают внешности. Никогда не знаешь, что скрывается под маской. Поэтому я оставила нож на месте, пока его ореховые глаза не расширились от удивления.

— Кто. Черт. Побери. Ты?

2

Линкольн

Господи, какая же она была красивая. Дикая, сильная красота. Та, что невозможно укротить. Та, что нельзя запереть в клетке.

Я стоял в тени, как последний извращенец, и наблюдал за ней: за тем, как она двигалась, как раскачивался ее длинный темно-каштановый хвост с каждым ударом. Ее смуглая кожа натягивалась на подтянутых мышцах. Она была невысокой, но по тому, с какой силой наносила удары, этого было не скажешь.

Было видно, что у нее серьезная подготовка. И тот факт, что она сейчас прижимала лезвие к моей шее, говорил о том, что она не боится им воспользоваться. Первой моей реакцией было восхищение — такая крохотная, но с таким пламенем внутри.

Она сильнее вжала нож в мою кожу — не до крови, но достаточно, чтобы почувствовать