Читать книгу - "Заморская невеста - Мэри Джо Патни"

Миссис Маркс, одна из тетушек Мериэл – точнее, дальняя родственница, – объяснила Трот правила, касающиеся траура. Похоронив мужа, леди обязана двенадцать месяцев пребывать в трауре, накладывающем отпечаток на одежду и поведение. В отличие от Китая, где траурным цветом считался белый, в Англии вдовам полагалось шесть месяцев носить глубокий траур – скромные платья черного цвета – и избегать светских развлечений. По прошествии шести месяцев разрешалось надевать платья строгих оттенков серого или лавандового цветов с почти незаметной белой отделкой.

Мериэл решила не заказывать для гостьи черные траурные платья, поскольку в Китае бытовали другие обычаи, но согласилась с миссис Маркс в том, что ради соблюдения приличий Трот должна первый раз появиться в обществе как вдова, шесть месяцев траура которой уже миновали. Портниха сшила прелестное шелковое платье изысканного цвета лаванды, выгодно подчеркивающего цвет глаз и волос Трот.

Предоставив выбрать фасон сведущей Мериэл и портнихе, Трот была ошеломлена, узрев себя в новом платье.

– В таком виде я не могу показаться людям, – ахнула она. – Это же… неприлично!

Мериэл нахмурилась.

– Неприлично?

Трот уже понемногу привыкала к тесным европейским платьям, хотя предпочитала свободную китайскую одежду. А еще она втайне порадовалась, обнаружив, что ее грудь, которая в Китае выглядела чудовищно большой, в Англии оказалась вполне пропорциональной фигуре.

Но в модном бальном платье она увидела себя впервые. Трот уставилась на щедро открытую шею в вырезе платья и на грудь, которую снизу поддерживал корсет, придавая немыслимую пышность.

– Оно облегает тело, как вторая кожа, и совсем открыто сверху!

– Вы в трауре, поэтому вырез у платья не такой большой, как полагается для бала. – Мериэл задумчиво склонила голову набок. – Значит, китайцы одеваются совсем по-другому?

– Тело женщины не должен видеть никто, кроме ее мужа. Даже шею следует закрывать. Поэтому всю женскую одежду шьют с высокими воротниками.

– Неужели вы не сумеете примириться с этим платьем? – мягко спросила графиня. – Вы выглядите прекрасно.

Трот тяжело вздохнула, с испугом заметив, что при этом вырез на груди стал еще глубже, и попыталась оценить себя здраво, не смущаясь. Платье было отлично скроено, превосходно сидело, и в нем Трот могла бы сойти за англичанку, если бы не странный разрез глаз.

А ей отчаянно хотелось быть похожей на англичанок.

– Я… попробую появиться в нем на балу, если вы хотите.

– Важно, чтобы этого хотели вы сами.

Трот прикусила губу. Все взрослые члены семейства Ренбурнов усердно поощряли ее прямо заявлять о своих желаниях, а она продолжала пренебрегать собой. Но теперь она – английская леди, виконтесса, она вправе иметь собственное мнение.

– Я… буду носить это платье – потому, что Кайл хотел бы видеть меня нарядной в кругу своих друзей и родных.

– Вот и хорошо. – Мериэл открыла обитую бархатом шкатулку для драгоценностей и вынула из нее великолепное ожерелье из пяти нитей мелкого жемчуга, соединенных между собой аметистами в золотой оправе. – Попытаемся слегка прикрыть шею.

– Какая прелесть! – Трот коснулась гладких жемчужин пальцами. – Но разве во время траура можно носить такие блестящие украшения?

Мериэл пожала плечами.

– Не все правила созданы для того, чтобы выполнять их.

– В таком случае спасибо за то, что вы одолжили мне это ожерелье.

Мериэл застегнула украшение на шее Трот.

– Жемчуга и серьги к ним ваши. Это подарок лорда Рексхэма.

– Графа? Но почему он проявил такую щедрость к почти незнакомой женщине, на которой его сын женился вопреки его воле?

Мериэл вздохнула.

– Граф тоже скорбит о сыне. Кайлу он уже ничем не может помочь, вот он и решил сделать хоть что-нибудь для вас.

Трот следовало обо всем догадаться самой. Вынув из ушей крохотные золотые сережки, она заменила их длинными, с жемчугами и аметистами.

Возможность проколоть уши и носить сережки до сих пор переполняла Трот ликованием. Из всех женских украшений она больше всего мечтала о серьгах, но, разумеется, Цзинь Кан не имел права носить их. Мочки ушей Трот еще не успели зажить, а новые сережки оказались тяжелыми и причиняли легкую боль, но Трот не замечала ее. Сегодня никто и не подумает усомниться в том, что она женщина.

– А вот и еще один подарок. – Мериэл протянула Трот тяжелый браслет, обруч, образованный переплетенными извилистыми полосками золота.

Трот перевела взгляд на кольцо Кайла, которое сжали, чтобы она могла носить его.

– Он похож на… мое обручальное кольцо.

– Это традиционное кельтское плетение. И кольцо, и браслет раньше принадлежали шотландке, матери Доминика и Кайла.

Трот вгляделась в прихотливый узор.

– Вероятно, теперь они ваши?

– Фамильные драгоценности дарят в знак любви, а не передают по наследству. Кайл был бы рад узнать, что браслет достался вам.

Слезы навернулись на глаза Трот.

– Вы так добры!

– Мы многим обязаны вам, Трот. – Мериэл жестом отослала из комнаты горничную. – Мне пора одеваться. Я зайду за вами, когда наступит время сойти вниз.

Спустя короткое время графиня вернулась, обворожительная в своем нефритово-зеленом платье, подчеркивающем цвет глаз и лунный отблеск волос. Доминик, сопровождавший ее, обратился к Трот:

– Сегодня вы неотразимы. Мой брат всегда отличался превосходным вкусом.

С улыбкой он предложил Трот левую руку, правую подал Мериэл и повел двух дам вниз по широкой лестнице. В черном фраке он выглядел внушительно и казался точной копией брата.

Трот уже присмотрелась к Доминику и ни за что не перепутала бы его с Кайлом, но задумалась, каково было бы появиться на первом балу в жизни под руку с мужем. Когда Доминик смотрел на Трот, она видела в глубине его глаз затаенную печаль. А Кайл, наверное, смотрел бы на нее с многозначительной, ласковой улыбкой.

Судорожно сглотнув, Трот приготовилась к встрече с гостями. Вскоре имена и лица начали путаться у нее в голове: викарий с женой, генерал, баронет с женой, смуглый бородатый мужчина в чалме и прекрасно сшитом фраке… Гостей явно удивила необычная внешность Трот, но никто не выказал недовольства или презрения.

А кое-кто из мужчин поглядывал на нее с явным любопытством. Когда-то Трот мечтала о подобном внимании, но теперь оно только раздражало ее: она не могла представить рядом с собой никого, кроме Кайла.

Заиграла музыка, нервозность Трот улетучилась без следа. Тетушки Мериэл решили, что Трот не следует танцевать, ведь траур еще не закончен, и Трот охотно согласилась с ними. Она была не прочь потанцевать, но когда-нибудь потом, а сейчас предпочитала просто понаблюдать за гостями.