Читать книгу - "Итальянское каприччио, или Странности любви - Нелли Осипова"

Аня улыбнулась и так же шепотом ответила ему:

— Во-первых, Тейлор брюнетка, а во-вторых, в искусстве вторые никому не нужны.

— Темнота ты необразованная — ее можно выкрасить или надеть парик, — пошутил Андрей.

Они тихонько захихикали.

— Анечка, — играя голосом, обратился к ней Олег Иванович, — вы единственный непьющий человек за этим столом. Я протестую — хотя бы на посошок, перед расставанием…

— Она только в ресторанах пьет, — не удержалась Натка.

Все посмотрели на нее, потом на Аню. Аня после секундной растерянности улыбнулась и звонко, на весь зал сказала:

— Вот видите, Олег Иванович, к чему приводит слава — не успели вы меня увековечить в фильме, а уже объявился у меня биограф. Правда, как все биографы, перевирающий факты, но все равно приятно.

— Так вы выпьете?

— Спасибо, нет. Только когда брошу спорт.

— Я запомню, — улыбнулся Олег Иванович.

Телевизионщики уезжали с шумом и песнями. Кажется, даже водители не удержались и глотнули лишку. Вот отъехал тонваген, кряхтя и опасно покачиваясь, за ним машина оператора, «рафик». Все. Телевизионщики ушли навсегда из Аниной жизни…

В субботу утром Андрей неожиданно прикатил к вагончику на мотоцикле. Катя, как завелось в последнее время, ночевала у Сергея. Аня, сонная, еле продрала глаза, впустила Андрея и заворчала:

— Ты что, решил всех разбудить?

— Нет, только тебя.

— Спасибо. А тебе это удалось. Андрей поцеловал ее.

— Я по делу.

— Какие дела в субботу?

— Не думал, что ты такая ворчунья. Давай быстренько собирайся — бери купальник, полотенце, одеяло и — едем.

— Раскомандовался… Куда? Я еще не умывалась.

— Там умоешься. Я нашел потрясающее место. Если ты согласна, мы поедем туда на весь день и с ночевкой.

Место действительно оказалось прелестным, словно иллюстрация к сказке — вокруг ни жилья, ни дорог, только узкая тропка вилась вдоль высокого берега реки, петляя между зарослями кустов, ивами и редкими осинами. На той стороне реки тянулась широченная золотистая, девственно-чистая песчаная полоса.

— Какой дивный пляж! Но как мы туда попадем? — спросила. Аня.

— Там впереди перекаты и брод. Расположимся примерно во-он где, — и Андрей указал на противоположный берег, где на песке валялся выброшенный паводком сушняк.

Аня ревниво подумала, что Андрей, наверно, не раз приезжал сюда.

— Я на том берегу ни разу еще не бывал, — сказал он, словно подслушав ее мысли. — Отсюда со спиннингом рыбачил, а как там ловится, не знаю.

Брод оказался коварным: в двух местах они попали в довольно глубокие, по пояс вымоины, и до облюбованного места мотоцикл им пришлось тащить чуть ли не на себе.

— Обратно не поедем через брод, — успокоил Андрей.

— Да уж… Хорошенького понемножку.

— Мы сделаем большой крюк, но зато сможем проехать по нормальному мосту.

Они добрались до зарослей тальника. Андрей быстро разобрал привезенные вещи, свинтил спиннинг, пошел к берегу. Солнце красным шаром зависло над степью, воздух сделался прозрачным и золотистым в его косых лучах. Рыба неистово заиграла, словно на каждом метре реки десятки речных обитателей вздумали одновременно выпрыгивать из воды и плескаться.

За десять минут Андрей натаскал жирных голавлей и даже одного леща. Пока он умело чистил рыбу, Аня со странным чувством смотрела на него: казалось бы, сколько красивых мужских фигур перевидала она за свою спортивную жизнь, а вот от него не могла глаз оторвать: мускулистый, худощавый, вернее сухой, с гладкой, загорелой бронзовой кожей, сейчас, при закате солнца, он казался ей прекрасным юношей, и было в нем что-то языческое.

Аня подошла к нему, присела на корточки рядом и прижалась к плечу.

— Ты что? — спросил он негромко.

— Просто так.

— Я весь в рыбьей чешуе… — смутился он.

— Ничего, я подожду, — ответила она.

Он закончил возиться с рыбой и принялся за костер, который ловко разжег из сушняка.

— Сейчас прогорит, брошу рыбу на угли и пойдем купаться.

— Угу…

Пока он полоскал руки в воде, Аня медленно сняла с себя купальник. Андрей оглянулся на нее и так же медленно снял плавки.

Взявшись за руки, словно древние боги, нагие и прекрасные, они вошли в воду и поплыли.

Дальше все слилось в бесконечную череду любовных ласк, омовений в теплой, как парное молоко, воде и новых взрывов самых дерзких проявлений страсти.

Через полторы недели она вошла в кабинет Цигалева и положила на стол заявление об уходе.

— А мы надеялись, что ты останешься еще на месячишко, — с грубоватой игривостью сказал он.

— Я написала в заявлении, что прошу оформить меня на работу только на месяц.

— Но ведь возникли некоторые обстоятельства? — улыбнулся он уже с откровенной двусмысленностью. — Или я ошибаюсь?

На мгновение Ане показалось, что перед ней не начальник строительства, а ее однокурсник, которого она ударила во время зимней сессии. Она заложила руки за спину и повторила ровным голосом:

— Я предупреждала, когда подавала заявление.

…В Белгород к поезду привез ее на мотоцикле Андрей. Всю дорогу она обнимала его за плечи, прижимаясь к спине, и боролась с желанием крикнуть: «Поворачивай назад!» Ну повернет, и пройдет еще двадцать дней — что потом? Когда уезжал Николай и она надеялась, что он позовет ее с собой, вопрос «что потом?» не возникал, она поехала бы за ним на край света. Потому что любила. Зато Николай думал: а что потом? Потому что не любил. А сейчас все наоборот: рассуждает она, задает вопросы она. Вот и вся разница. Такая простая, чуть заметная грань, отделяющая настоящую любовь от увлечения, даже самого сильного.

Смотреть, как взрослый, сильный парень чуть не плачет у вагона, не было никаких сил, и она попросила его уйти, не дожидаясь отхода поезда.

В плацкартном вагоне, битком набитом пассажирами, стоял запах пота, давно не стиранного белья, смешанного с запахом то ли карболки, то ли плохого хозяйственного мыла. Аня стала протискиваться к своему месту, брезгливо минуя торчащие отовсюду ноги, радуясь, что сейчас заберется на любимую верхнюю полку, закроет глаза и будет лежать так до самого Симферополя, даже если не удастся заснуть.

На нижней полке, прямо под ее местом, спала старушка. На другой обжималась молодая пара, которую Аня не стала разглядывать. Она забросила сумку на свою полку и пошла к проводнице за бельем. Как водится, простыни оказались серыми и влажными, словно их специально приготовили для компресса или для так называемого влажного укутывания. Аня вернулась к себе, кое-как застелила грязный матрас и легко вспрыгнула наверх. Решила не раздеваться, легла на спину, потянулась и вскоре заснула.