Читать книгу - "Фейридейл - Вероника Ланцет"

за одним столом, нарушая тем самым все правила столового этикета. На самом деле я удивлена его примерным поведением. Он не пытается сунуть нос в мою тарелку и строго придерживается своей порции.

– Ты хороший мальчик, верно? – улыбаюсь я и треплю его по белому пятнышку.

Повернувшись, он облизывается и издает громкое мяуканье, словно показывая, что такая ласка ему по душе. Поэтому я продолжаю поглаживать его.

Одинокий ужин превращается в довольно оживленную трапезу. Может, я и не понимаю, что мне хочет сказать Мистер Мяу, но язык его тела вполне однозначен. Он льнет ближе, когда ему что-то нравится, и уклоняется от прикосновений, если ему не нравится.

Он такой умный.

Когда мы заканчиваем ужинать, я мою тарелки. Затем снова беру котенка на руки и поднимаюсь в спальню.

Достав из сумочки бумагу и карандаш, начинаю составлять список дел, которые нужно сделать теперь, когда я решила провести следующие два месяца в Фейридейле.

Сперва я должна найти телефон и позвонить в школу-интернат, Эллисон и монахиням. Не хочу, чтобы они обо мне беспокоились.

Я сильно сомневаюсь, что директор даст мне такой длительный отпуск, и если она решит меня уволить, я соглашусь с ее решением.

Ради бога, это же миллион долларов. Даже представить не могу, что буду делать с такими деньгами.

Может, стоит купить дом и найти работу на полставки, а остальное инвестировать?

Хм… Вариантов бесконечное множество. Но одно я знаю точно: деньгами нужно распорядиться разумно. Немало случаев, когда люди теряли деньги так же легко, как получали их.

Составив список дел, я недолго болтаю с Мистером Мяу, хотя в ответ слышу лишь мяуканье. А когда ночь наконец вступает в свои права, начинаю готовиться ко сну.

Я осторожно снимаю повязку и осматриваю рану.

Но, к моему удивлению, не нахожу ни одной ссадины, о которых говорил доктор Бейли. По правде говоря, глядя в зеркало, я лишь задаюсь вопросом, не в освещении ли дело, потому что на коже ничего нет.

Она такая же безупречная, как и раньше.

Нахмурившись, я снимаю платье, осматриваю все тело и не вижу никаких повреждений. Ни кровоподтеков, ни ссадин.

Неудивительно, что боль в ребрах со временем утихла. Изучая себя сейчас, я не нахожу даже малейшего намека на синяки.

Даже рана на бедре исчезла.

– Что за… – бормочу я себе под нос.

Неужели все это случилось лишь у меня в голове?

Но этого быть не может. Калеб своими глазами видел раны, а доктор Бейли обработал одну из них на голове. Осмотрел ее и перевязал.

И это было всего несколько часов назад.

Как, во имя всего святого, травмы просто исчезли?

Подумав, что расслабляющая ванна поможет, я набираю горячую воду и погружаюсь в нее.

Но все напрасно.

Мои мышцы по-прежнему напряжены, а в голове царит полная неразбериха из-за событий последних дней.

У меня нет и следа ран! А ведь еще утром тело покрывали множество порезов, царапин и ушибов.

Возможно, будь это единичным случаем, я бы не переживала так сильно, – хотя, что уж скрывать, это в любом случае дико, – а если сложить все происходящее вместе… Не могу избавиться от ощущения, что упускаю из виду нечто важное.

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и возвращаюсь к самому началу, пытаясь понять, что здесь происходит. Первым тревожным звоночком стало то, что меня вызвали в Фейридейл, уверив, что мой биологический отец умер, но, как оказалось, он только притворялся мертвым. Как ни посмотри, это был преднамеренный поступок.

Вопрос лишь в том, зачем ему это…

Сразу после этого происходят садистские убийства. Сначала мистер Пирс. Затем Вики и двое мужчин. Я догадываюсь, что являюсь связующим звеном, но не понимаю почему.

Ответ приходит сам собой. Все они пытались мне навредить. Мистер Пирс угрожал мне, точно как Вики, которая к тому же напала на меня. Мужчина на вокзале украл мой багаж, а посетитель закусочной искоса посмотрел и ущипнул за ягодицу.

Все четверо сделали мне что-то плохое.

Но поскольку я сама никого не убивала, значит, кто-то другой приложил руку к их смертям, да еще и в такой извращенной форме.

Но кто?

Единственный, кто хорошо ко мне относится, – это Калеб. И он был со мной в кабинете врача.

Но что было до этого?

Я моргаю, когда эта мысль внезапно приходит мне в голову.

Никто не сказал, как долго провисели тела.

Калеб очень скрытен в том, что касается его жизни и дел, и это заставляет меня задуматься…

Мне страшно даже развивать эту мысль. Конечно, он неспособен на что-то столь чудовищное.

Но, по словам мистера Воана, Калеб недавно вернулся с войны, и я уверена, там ему приходилось делать… всякое.

Или взять вчерашний день – точнее, мою версию вчерашнего дня.

Несмотря на то что сегодня он вел себя идеально – был игрив, флиртовал и, казалось, искренне заботился о моих интересах, – я не могу перестать думать о другой его стороне… О том, что, как он сказал, было всего лишь плодом моего воображения.

Но разве могла я представить, что он поведет себя подобным образом? Как могла допустить даже мысль, что мужчина будет так со мной обращаться?

Что-то здесь явно не сходится…

Да, он привлекает меня на каком-то глубинном уровне. Но в то же время страшно пугает.

– Мяу… – Мистер Мяу открывает головой дверь, проскальзывает внутрь и подходит к краю ванны.

– Тоже хочешь принять ванну? – Я улыбаюсь, отгоняя все волнения.

Перегнувшись через бортик, хватаю Мистера Мяу и затаскиваю его в воду. Но стоит мне немного намочить его, как он издает испуганное мяуканье и прыгает на меня.

К счастью, котик не выпускает когти и не причиняет мне вреда. Просто обнимает меня за шею своими маленькими лапками и прижимается к моему голому торсу.

– Немного воды тебе не повредит, – усмехаюсь я.

Всего несколько мгновений в его присутствии, и вот я уже чувствую прилив сил.

Мне все же удается погрузить его в воду и вымыть шерстку, поглаживая животик так, как ему нравится.

Когда ванна остывает, я снова беру его на руки, и мы оба вылезаем. Сначала я сушу полотенцем котика, а потом вытираюсь сама и надеваю ночную рубашку.

– Еще не слишком поздно, но я устала, – бормочу я, целуя его в лоб. – Может, пойдем спать?

Получив одобрительное мяуканье, я кладу его рядом с собой на кровать, обнимаю его и погружаюсь в сон.

Июнь 1790 г., Эссекс, Великобритания

– У тебя только что закончился траур, мама. Мы не должны идти на прием и