Читать книгу - "Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева"

— Я ведь могу родить сама! И вы никак этому не воспрепятствуете!

— Можете, — киваю я. — Но одним из недостатков генетической линии Ламель-пятнадцать, — она уже мрачнеет, сопоставив название собственной генной модификации с моей фамилией, — является носительство генокомплекса HSfidkair. При зачатии в репродуктивном центре он фиксится безоговорочно, при спонтанном — как повезёт. Одним словом, риск рождения ребёнка с прогерией Эммы Вильсон ненулевой. Вы готовы отказаться от здорового ребёнка, будущего целителя, возможно, не последнего в своей профессии, чтобы гарантированно родить естественным образом больного, который проживёт не больше семнадцати лет — средний прогноз продолжительности жизни при Вильсон!

— Не надо меня пугать! — злится она.

— Я не пугаю, — о боги Галактики, дайте мне терпения, сил и выдержки, как же хочется врезать дуре каким-нибудь предметом мебели по голове! — Я — информирую. Подписывайте заявление, я подключаю нейросеть «Арбитраж», вы передаёте родительские права мне, как создателю генетической линии «Огненная Орхидея», и через полчаса вы уходите отсюда уже без ребёнка. О последствиях я вас предупредила. Вы принимаете их в здравом уме и твёрдой памяти. Оформляйте отказ и визируйте его!

Теплова активирует экран своего терминала и демонстративно не выставляет приват. Экран прозрачен с оборотной стороны, я вижу документ чётко, до последней строчки.

Надо в очередной раз поднять вопрос о повышении порога вхождения! Не принимать больше заказов от потенциальных родителей с персонкодом индивидуальной ответственности. Только с коллективной! Не ниже третьего класса!

Биовозраст здесь не имеет никакого значения, двадцать три тебе года или восемьдесят три, главное — пройденный экзамен на психологическую зрелость! Чтоб из ста пунктов все сто без звука!

Некоторым нельзя доверять детей. Вообще.

Тихий звук. Мне приходит сообщение… Терпеть ненавижу, когда висят неотвеченные тайтлы! Немного времени есть, пока Теплова мусолит на экране свою подлость, загляну, что там.

Белый цвет заголовка — федеральная электронная почта. Надо же, я-то думала — из нашего центра что-нибудь…

И не могу удержаться от радостного восклицания: запись прислала Десима. Я бы прямо сейчас запустила видео, но сейчас нельзя — перевожу в категорию «Особо Важно», ставлю напоминалку прослушать через… да, через три часа меня здесь уже совершенно точно не будет.

Теплова угрюмо смотрит на меня.

— Прошу прощения, — говорю я. — Это послание от моей дочери; давно ждала.

— От Полины?

Да, я уже видела, чем Полина отличилась, это было в отчёте Рамсува. Они с Иризом, оказывается, на одной волне — увлекаются молодёжным сериалом про звёздную охотницу. Полинка по малолетству, а Ириз — вопрос с чего. Учитывая основной посыл сериала: между Человечеством и Оллирейном мир-дружба-жевачка на века, не удивлюсь, если парень, как а-дмори абанош сиречь спец по межрасовым взаимодействиям глубоко и со знанием дела консультировал сценаристов.

Совсем недавно наша милая парочка запечатлела свой страстный поцелуй на одной из обзорных галерей Лунного Города, отправила запись в один из конкурсов по сериалу и отхватила главный приз симпатий. Я ещё не успела посмотреть видео, но верю Рамсуву и тем миллионам подписчиков сериала, которые оценили запись на высший балл: дети там великолепны. Не удивлюсь, если народ младше тридцати лет теперь говорит не «Полина, дочь той самой профессора бионженерных наук Анны Жаровой-Ламель», а «Профессор Жарова-Ламель? А, это мать той самой Полины»…

— Нет, — отвечаю я вместо того, чтобы осадить с раздражением «не ваше дело».

Я отчего-то чувствую, что ответить — надо. Причём ответить — максимально откровенно и честно.

— Десима — приёмная, — объясняю я. — Сложная очень девочка, её мама тоже когда-то решила, что можно зачинать ребёнка спонтанно, не оглядываясь на генетический контроль… Рассогласование контроля над паранормой, вторичный аутизм и вот это всё. Но сейчас у неё всё в порядке, мы справились. Прошу прощения, приёмные часы окончились. Подписывайте заявление, и я пойду. Мне ещё согласовывать перелёт на Старую Терру для маленькой Юлии, знаете ли…

— Почему на Старую Терру? — зависает Теплова-старшая.

— Вам не всё ли равно? — устало отвечаю я, тру виски — головная боль неудержимо возвращается, и всё-таки объясняю: — Я там живу…

Ловлю дикий взгляд Тепловой и поясняю дальше, хотя вот уже что делать совершенно не обязана:

— Невозможно забрать родительские права на ребёнка в пустоту. Они всегда переходят к кому-то. К конкретному имени и фамилии, готовым взять на себя ответственность. В данном случае, ко мне, поскольку автор проекта «Огненная Орхидея» — я.

Не могу удержаться от мелкой мелочной мести и добавляю:

— И я совершенно не боюсь целителей в своей семье.

Правда, здесь присутствует отличная правовая коллизия, в которую опытный адвокат может вцепиться: сама Теплова-старшая тоже моё творение, и, теоретически, меня можно вынудить взять опеку и над нею. Правда, для этого её придётся сначала признать недееспособной… На подобное ни она, ни её проклятая семейка шовинистов по паранормальному признаку не пойдут.

В затылок дует ледяным ветром памяти о моей родной планете, Ласточке. Похожие настроения — крайнее неприятие любых модификаций, генетических в том числе, — утопили мой мир в огне гражданской войны, и я не всё ещё успела позабыть.

Чёрт знает что такое, простите, «не потерпим целителей в нашей семье»!

Теплова впадает в задумчивость. Мне не хватает терпения: хочу разговаривать с Итаном Малькунпором, а не с нею.

— Прошу прощения, я буду в другом кабинете, у профессора Малькунпора. Подойдёте туда для последних формальностей.

Теплова-младшая неплохо устроилась: у Итана на коленях. И спит без задних ног: умаялась. Такая кроха совсем, поместилась практически целиком. А может, Итан отправил её в целебный сон? Вряд ли, он никогда не станет прописывать забвение без надобности, особенно малышам. Он очень любит детей, я это уже хорошо поняла.

— Ш-ш, — прикладывает палец к губам, — не разбуди…

Киваю. Что я, зверь? Значит, маленькая уснула сама. Пусть спит. Она ведь ещё ничего не знает, бедная…

Итан внимательно всматривается в меня. Изумление проступает на его лице слишком явно, причём, даже потрясение, я бы сказала.

— Что? — не выдерживаю я.

— Что ты с собой сделала только что? — спрашивает Итан.

— Не понимаю, — приходит мой черёд изумляться.

— Если бы я сам не сканировал твою ауру буквально пару часов назад, решил бы, что меня разыгрывают. У тебя такое улучшение, о каком я мечтать не смел, когда приступал к первой коррекции! Весь план лечения теперь в чёрную дыру… Но и отлично, такие чёрные дыры