Читать книгу - "Приват для Крутого - Екатерина Ромеро"

иначе как агрегат для пыток я эту штуку назвать не могу.

– Что притихла, воробей, страшно стало? – усмехается, идет на меня, а я к стене пячусь, держась обеими руками за свой халат. И это же он еще не полностью возбужден. Теперь, кажется, я понимаю Киру, вот почему она говорила, что я Крутого не выдержу. Она именно это и имела в виду, потому что у Савелия Романовича большое мужское достоинство.

– Вы меня убьете, – лепечу на полном серьезе, а Крутой только усмехается:

– Да, первый раз больно будет, но потом распробуешь. Еще никто не жаловался.

– А много было тех, кто пробовал?

– Достаточно, – говорит серьезно и медленно снимает с меня халат.

Я предстаю перед Савелием Романовичем в чем мать родила. Мы оба обнажены, вокруг ни души, потрескивает камин в комнате, а за окном метель разыгралась. Вот и романтика.

– Не трясись, воробей. В первый раз нежным буду, не обижу, – басит Крутой, а после обхватывает меня за талию и медленно привлекает к себе. Горячий, опасный, уже не чужой, но и еще не мой мужчина.

Я вся пылаю, не знаю, что со мной, просто поплыла. От него, от его мужского запаха, от умелых прикосновений. Тело к телу, мы оба без одежды, и честнее этой ночи, пожалуй, у нас еще не было.

У меня нет никаких масок сейчас, это я настоящая. Амазонка даже испугалась, а я нет. Его хочу, хочу понять, каково это – быть женщиной Крутого.

– Так, что… что делать? – шепчу, усмехаюсь, а животом чувствую его каменную эрекцию. Темно-розовая головка, он не обрезан, на ней капля смазки. Член по-мужски красивый, от возбуждения его мошонка поджалась, боже, мне стыдно даже смотреть туда.

– Я не знаю, что делать. Научи меня.

Нервный смешок вырывается из груди: Савелий Романович еще и подкалывает меня!

– Не издевайтесь! Ну, подскажите чуть-чуть!

Мамочка моя родная, хоть бы инструкция какая-то была. У меня из знаний о сексе только отдаленная теория, и то весьма призрачная. Какие-то картинки видела, но не более того.

– Просто расслабься, малыш. Сегодня я все сделаю сам, – говорит Савелий Романович и при этом опускает ладонь ниже, накрывает ею мою промежность. Я там мокрая, и мы оба это понимаем.

От поцелуев мужчины горят губы и кружится голова, грудь налилась, соски стали грубыми, как камушки. Сегодня я полностью доверяю Крутому себя.

Глава 35

Хорошо, что в комнате горит только ночник, так бы я со стыда провалилась на этаж ниже.

Встаю на носочки и обхватываю Савелия Романовича за плечи, потому что, по правде, ноги меня не держат. Я чувствую его требовательные пальцы, которыми он гладит меня между ног, ласкает клитор, делая его очень возбужденным, чувствительным, мокрым.

– Я хочу… хочу вас, – лепечу, я растаяла быстро, а после опускаю голову и вижу, как Савелий Романович обхватывает член рукой и проводит по нему пару раз, отчего он становится еще больше.

Сглатываю, облизываю сухие губы и осторожно касаюсь его каменного красивого торса, скольжу по нему пальцами. Я тоже хочу его трогать. Везде.

Крутой глубоко дышит, когда я опускаю ладонь и касаюсь его члена. Одними кончиками пальцев, потому что мне страшно сделать что-то не то и просто… он меня пугает.

– Смелее, воробей. Он не кусается, – подталкивает, и я обхватываю член Крутого ладонью, а пальцы не смыкаются на нем…

– Я очень люблю вас, Савелий Романович! – поднимаю глаза и признаюсь как на духу. Не знаю зачем, не знаю, на фига я это сказала, это вообще не было запланировано. Просто вырвалось, да еще и в такой момент… просто.

– Иди ко мне, Даша.

Подарив мне нежный поцелуй в губы, Крутой с легкостью подхватывает меня на руки и укладывает в постель.

Белоснежные выглаженные простыни, пахнет лавандой, но это все на втором плане, потому что сейчас я ничего не замечаю, кроме него. Савелий Романович берет подушку и подкладывает ее мне под попу, а после наклоняется между моих широко разведенных бедер и опускает голову.

– Вы что?! Не надо! – пищу, но поздно. Точно лев, он уже придавил меня тяжелой лапой за живот, и вскоре я чувствую, как Крутой проводит большим языком по моей разгоряченной плоти, и клянусь, это еще более откровенно, чем тогда в ВИП-комнате, я такого еще никогда не чувствовала.

Откровенно, нежно, сладко и так томительно, что мне кажется, словно у меня в животе поселилась стайка бабочек, которые бьются в экстазе сейчас прямо о его ладонь.

– Нравится?

– Да, очень.

– Не дергайся.

На миг встречаемся взглядами, я вижу, как блестят порочные губы Савелия Романовича, а после он снова делает это со мной языком. Он ласкает меня долго, на этот раз еще более томительно, а после вводит в меня один палец буквально на пару сантиметров, растягивает меня и смотрит так откровенно прямо ТУДА, что я уже не знаю, куда деть глаза от стыда.

Возбуждение доходит до пика волнами, я трепыхаюсь, как птичка, мечусь по кровати, а после чувствую, что мое тело предает меня, и окунаюсь в это море оргазма. Такого сладкого, отчего вскрикиваю и обхватываю Савелия Романовича руками за плечи, царапаюсь кошкой, пищу:

– Ай… ай! АЙ-ЯЙ!

– Чш, умница.

Маленькое торнадо, и я распахиваю глаза, чтобы встретиться с Крутым взглядом. Он порочно усмехается, тогда как мне становится стыдно.

– Не смотрите так… боже!

Улыбаюсь, стыдливо прикрываясь ладонями, но он не дает. Фиксирует сильными руками на месте. Но все же не больно. Осторожно, я вижу, как он нежно со мной обращается.

– Хочу смотреть. Облизывать тебя хочу. Поверь, ты сладкая даже там.

– Пф, быть не может.

– Может. Хочешь попробовать?

Я не успеваю прийти в замешательство, тогда как Крутой двумя пальцами проводит по моему клитору, а после проталкивает их мне в рот.

– Соси.

И я слушаюсь. Клянусь, я бы в жизни ни с кем такого не сделала, а с Крутым мне хочется всего и даже больше.

Не знаю, как какая-то порчная самка стала, и вот я уже послушно посасываю длинные пальцы Савелия Романовича, прикрывая глаза от восторга.

Мне нравится, я точно куколка в его руках и балдею от всего, что Крутой делает со мной, но, похоже, это только начало.

– Ляг, расслабься, – командует, хотя куда больше расслабляться – я даже не представляю.

Мы целуемся, Савелий Романович не спешит, и мне это нравится. Он дает привыкнуть к себе и в то же время показывает мне, какая я на самом деле.

Мне кажется, что