Читать книгу - "Договор на любовь с магом. Целительница моей души - Аделина Весна"

дотошно исследуя, как присуще учёному, заставляя меня изнывать от нетерпения. А дальше как в каком-то беспамятстве: оставшаяся одежда испарилась, мои ноги, обвившие его бёдра, сбитое дыхание, жар по коже от каждого прикосновения, тяжесть его тела. Любая даже секундная, пауза сводила с ума, и в голове успела зародиться мысль, что он сомневается в правильности своего выбора. Но она угасла сама собой, когда Фобос остановился и провёл большим пальцем по моей скуле. Взгляд нырнул куда-то за пределы моих глаз — в душу что ли... На его лице впервые можно было прочесть всё: что он думает, что переживает из-за смены моего настроения, что боится того, что я сомневаюсь в чём-то.

Тогда я взяла его лицо в ладони и потянула к себе. Не торопясь, не требуя. Позволяя ему упасть в меня заново. И снова стало тепло изнутри — так, что я выгнулась ему навстречу, забыв, зачем вообще останавливалась, и время потеряло счёт...

Когда наше дыхание выровнялось и время стало более осязаемым, я водила рукой по его спине, изучая каждый шрам на коже. Заметила я их ещё на озере, откуда же столько? Он напрягся из-за того, что я застыла на самом большом, чуть бугристом рубце. Провела по нему подушечкой пальца и мне показалось, что я трогаю чужую боль. Сразу же убрала руки, поняв, что доставляю ему дискомфорт своим поведением.

Он встал и сел на край кровати, упёршись локтями в колени, обхватив голову руками. Фрея когда-то сказала, что он страдал от каких-то приступов, о которых мне ничего неизвестно. Может это они? Или нет...

Я не знала почему он так сделал. Откуда такая реакция на прикосновения. Почему не любит их. Почему сжимает челюсть, когда касаюсь его спины. Почему после самого красивого момента в нашей жизни он вот так отстраняется. Не знала и не спрашивала. Даже не вздохнула тяжело от того, что некоторые вещи даются мне с трудом, что если задам вопрос, то выстрою стену между нами. Понимала, что это что-то личное, болезненное, но готова принять нашу несовместимость, где я чрезмерно тактильная, а он колючка.

— Спасибо, — прошептала я, не смущенная нависшей тишиной.

— За что? — старенькая кровать скрипнула под его весом, когда он лёг обратно и повернулся ко мне. Я посмотрела на него, вложив в слова и взгляд всю нежность и тепло, которые у меня есть.

— За то, что стараешься для меня.

Я не ждала всепоглощающей безудержной любви с первых дней. Самой себе честно призналась, что хотела таких чувств, но с возрастом осознаешь, что все люди разные, а настоящие чувства кроются в поступках. Фобос не ответил. Молча притянул меня за талию к себе, уткнулся носом в макушку. Ладонь легла мне на спину, а затем медленно-медленно спустилась вниз, словно пересчитывая позвонки, и мирно улеглась на поясницу.

Я, всё равно довольная и счастливая, закрыла глаза и слушала дыхание Фобоса, поглаживая его плечо. За окном беззаботно пели сверчки, луна подглядывала в окно, оставляя серебристые дорожки на покрывале. Где-то далеко вздыхал ветер, но здесь, в этой комнате, было только наше дыхание, тепло его ладони на моей коже. Я впускала эту тишину в себя: полную, сладкую, до краёв наполненную покоем и мне было так хорошо. С остальным мы обязательно постепенно разберёмся.

13.1

Фобос

* * *

Время стремительно бежало вперёд, а я только и успевал удивляться тому, как изменилась жизнь. Как в ней появилось двое детей, как Брианна однажды пришла ко мне со своей подушкой, а я поделился с ней своим одеялом, и так на следующий день шкаф заполнился женскими вещами. В ответ на её старания и понимание к моему не простому характеру и состоянию, делал всё, что мог, чтобы поскорее найти ту грань собственного спокойствия для комфорта Брианны в наших отношениях. Подбивал на прикосновения, которых она боялась, помня мою реакцию, но мне было важно приучить себя к ним, переступить через эту боль ради нас. И каким-то образом приступы плавно сошли на нет. Может они и не исчезли полностью, но рядом с ней не высовывалась из тёмных закоулков души.

Долго думал, чем могу её порадовать, а потом вспомнил наш разговор с Фреей и план сложился сам собой. Поначалу он казался пугающим, а потом пришло осознание — это самое верное решение. И кто бы мог подумать, что связано оно с ремонтом поместья...

Почти во всех комнатах ремонт подошёл к завершению, в каких-то его делали рабочие, в каких-то работали сами. После того, как Брианна перебралась ко мне, её комнату заняла Фрея, чью комнату переделали под второй кабинет, чтобы у Брианны было личное пространство. Все комнаты были заняты, кроме одной. Той, что была по соседству с нашей спальней. Небольшая, но при этом просторная за счёт высоких окон. Светлая, но сейчас пустая, со старыми обоями и полом, который нуждался в замене.

Я привёл в неё Брианну, чтобы обсудить дальнейший фронт работ, и мне хотелось, чтобы этой комнатой занимались мы, а не рабочие.

Она обвела взглядом голые стены, потёртый пол. Задумчиво потёрла рукой подбородок, перебирая в голове варианты, что же можно здесь сделать. И как только она собралась озвучить свои мысли я её перебил и негромко сказал:

— Здесь будет детская.

И как я озвучил всё вслух, комната сразу перестала быть пустой. Словно тёплый свет, которого здесь пока не было, зажёгся. Я представил, как на подоконник лягут игрушки, на стене появятся рисунки, а по полу, залитому солнцем, побегут маленькие босые ноги.

Я всё ещё ощущал себя каменной стеной, что касалось выражения чувств словами, но поступки другое дело. Так мне было проще, и я полагал, что она поняла, что я этим хотел ей сказать: что мои намерения серьёзны, что нас объединяет не только делёжка кровати, но и совместное будущее. Не сейчас, конечно, а через время.

Я решился посмотреть на Брианну, а то что-то долго она молчала, вдруг вообще сбежала, пока я тут делал вид, что любуюсь деревом за окном. Но нет, стояла рядом. По её лицу сложно опознать какую-то эмоцию, и бледная, и с румянцем и взгляд подозрительный, но всё равно по итогу скользнул по моему лицу, и она заговорила.

— Шутишь?

— С чего бы?

Брианна с совершенно неописуемым восторгом запрыгнула на меня без единого слова. Её дыхание упёрлось мне в ключицу, и я закрыл глаза, потому что мир снова взорвался яркими красками. Время опять куда-то