Читать книгу - "Сын маминой подруги - Дарья Волкова"

И суп оказался тоже вкусный – куриный, с домашней вермишелью. Лучше вермишель в супе, чем лапша на ушах.

– А можно узнать, почему вы вдруг решили сделать мне такое неожиданное предложение?

– Внуков хочу, – невозмутимо ответила Наталья Николаевна. – Хотя бы одного.

– А мое мнение по данному вопросу не интересует? – Уля вдруг поняла, что разговор для нее стал похожим на выступление в суде.

– Интересует. А вы не хотите детей, Ульяна?

– Теоретически и в перспективе – да. Хочу.

– Ну, давайте на этом пока и остановимся. Что они будут. В перспективе. Лет, думаю, двух-трех.

Однако. Оппонент Уле достался непростой. Уже и сроки вкручивает.

– А Захар? Его мнение по данному вопросу вас тоже не интересует?

– Моему сыну тридцать четыре года! – фыркнула Наталья Николаевна. – Если я не возьму этот вопрос в свои руки – я не дождусь внуков ни-ког-да!

Прелестно. Просто прелестно.

– У вас сложные отношения с сыном, верно?

Наталья Николаевна ответила ей еще одним долгим внимательным взглядом.

– А вы достойная соперница, Ульяна.

– А вы меня именно так воспринимаете – как соперницу?

После паузы Наталья Николаевна неожиданно рассмеялась – и у нее оказался очень приятный, какой-то совсем девичий смех. А потом она и вовсе вдруг порывисто пожала Ульяне руку.

– Нет. Совсем нет, Уля. Я могу вас так называть – Уля?

Ульяна кивнула, а Наталья Николаевна продолжила:

– Вы совершенно правы. Я собрала на вас полное досье. Вы имеете право получить точно такое же досье на семью, в которую собираетесь входить.

Уля не могла не восхититься собеседницей. «Собираетесь входить», надо же. А ведь Уля не сказала «да».

– Я расскажу вам всё, что вы захотите знать, – продолжила мама Захара. – Но, прошу меня извинить – не сегодня. Сегодня у меня и в самом деле был непростой день. А вот через неделю, в субботу, я приглашаю вас в гости. На кофе и мой фирменный яблочный пирог. А вы пока подумаете о моем предложении. Договорились?

Ульяна, словно завороженная, кивнула. Значит, кофе она все-таки попьет. Но через неделю.

Глава десятая

Кофе и фирменный яблочный пирог в следующую субботу отменились. Случился форменный форс-мажор. А ведь ничего не предвещало. Вечером в пятницу Уля сидела перед телевизором, смотрела сериал в компании вонючей зеленой маски из водорослей на лице. И тут – подал голос телефон. Точнее, приложение домофона на нем. А когда Ульяна смартфон взяла и разблокировала, на экране красовалось лицо Захара. На то, чтобы осознать, что Захар внизу у ее подъезда звонит в домофон, у Ульяны ушло неприлично много времени. А потом она пискнула, нажала на кнопку открытия подъездной двери и помчалась в ванную – смывать водоросли.

Захара она встретила всклокоченная, с мокрыми у висков и надо лбом волосами, с дико колотящимся сердцем. Кто так делает, Захар Мелехов?! Хоть бы предупредил!

Он шагнул через порог, закрыл за собой дверь. И они замерли оба. Замерли и молчали.

Ульяна не могла на него насмотреться. Загорел. Сильно загорел, прямо заметно. А волосы, наоборот, выгорели и посветлели. Похудел – тоже заметно. И глаза… серые глаза на загорелом лице выглядели как-то иначе. Ярко. Очень ярко.

Хрипло выдохнув, Захар резко притянул Улю к себе и сжал. Не обнял, а именно сжал. До боли, как будто даже до хруста. А Ульяна, чувствуя силу и давление его рук, слыша, как часто и надсадно он дышит, как крепко прижимает к себе, вдруг ясно ощутила, что не была никогда раньше так счастлива в своей жизни. Ни-ког-да.

И ее никогда так не целовали. Никто и никогда. Когда Захар разжал руки, он принялся ее целовать. Всё ее лицо – начиная со лба и заканчивая подбородком. А потом всё же добрался до губ – и тут у Ульяны натурально подогнулись колени, и если бы не Захар…

Она всегда думала, что «потонуть в ощущениях» – это такой литературный образ, не более. Оказывается, в жизни тоже можно потонуть не в воде. А в том, как касаются твоих губ горячие и чуть шершавые мужские губы. Касаются невесомо и быстро, потом прижимаются сильно. А потом язык раздвигает твои губы, скользит внутрь, соприкасается и переплетается с твоим и… И до звона в ушах. До слабости в коленях. До ощущения желе и, одновременно, жара во всем теле. И только плечи его под твоими ладонями дают ощущение опоры. Он весь сейчас – опора и смысл твоей жизни.

Как же я скучала, господи…

Захар подхватил ее на руки – и даже тень мысли, что она не та женщина, которую можно носить на руках, не промелькнула у нее в голове. Держи меня. Не отпускай меня.

Одежда исчезла каким-то чудом, не иначе. Потому что Ульяна совершенно не помнила, как они раздевались. Только руки его на своем теле отчетливо ощущала. Жадные, горячие ладони, которые в одно непрерывное движение огладили ее всю – плечи, грудь, живот, бедра. И стремительно нырнули между.

* * *

Влажная. Уже влажная и готовая. Да как тут сдержаться?! Невозможно.

Он и так сорвался вопреки всему – выкроил два дня. И так практически за шиворот заставил себя сначала заехать домой, помыться, переодеться, побриться, черт возьми – зарос, как леший! И всё это время думал, представлял, фантазировал!

А тут она такая… Домашняя. Без дурацкого делового костюма, в мягком уютном трикотаже, золотые волосы вольно заплетены в косу.

Как тут сдержаться?! Если всё ради этого…

Он рывком развел гладкие женские бедра и взял. Свое взял. Свою. Потому что только свою можно вот так, плоть к плоти, без всяких барьеров, когда ты уже на грани, а она такая горячая и влажная, без всяких долгих прелюдий, только потому что это ты. И ты ей нужен так же, как она тебе.

Уля сдавленно охнула под ним, и это самую чуточку отрезвило.

– Прости, – прохрипел Захар, мелко целуя влажный висок. Он замер, не двигаясь, и давалось это колоссальным напряжением. – Я понимаю… Что нельзя так набрасываться… Как дикий кабан. Но я просто ужасно… ужасно по тебе соскучился.

Женская ладонь провела от затылка по шее, дальше по спине, легла на поясницу. От этой простой ласки Захар вздрогнул и приблизился к подростковому фиаско практически вплотную. А Уля неожиданно и тихонечко хрюкнула ему на ухо.

– Мне ужасно нравится, когда ты дикий кабан.

Где, ну вот где она была раньше?! Такая… такая красивая, жаркая и настоящая? Захар сильнее двинул бедрами, вжимаясь до